Щербатая мозаика на стенах, поглоданные временем колонны… Темные омуты сводов – хилые лампы свисали с протянутых между колонн проводов чуть выше голов невысоких здешних жителей, чтобы зря не разбрызгать ни лучика драгоценного света. Здесь было поразительно чисто: по платформе сновали сразу несколько беспокойных уборщиц. На станции было людно, но вот странно: в какую сторону Саша ни посмотрела бы, под ее взглядом все начинало шевелиться, суетливо дергаться, а за спиной тут же замирало и принималось шелестеть приглушенными голосами.
– Тут нечасто бывают чужаки? – Она посмотрела на Леонида.
– Я сам здесь чужой. – Музыкант пожал плечами.
– Где же ты свой?
– В том месте, где люди не так убийственно серьезны… – усмехнулся он. – Где понимают, что одной жратвой человеку не спастись. Где не хотят забывать вчерашний день, хотя воспоминания и доставляют им боль.
– Расскажи мне про Изумрудный Город, – попросила Саша тихонечко. – Почему они… Почему вы прячетесь?
– Правители Города не верят жителям метро.
Леонид прервался, чтобы объясниться с караульными, дежурившими на входе в туннель, а потом, ныряя вместе с Сашей в густую тьму, подсадил огонек с железной зажигалки на фитиль масляной лампы и продолжил:
– Не верят, потому что люди в метро постепенно утрачивают человеческий облик. И потому что среди них до сих пор есть те, кто начинал ту страшную войну, хоть они и боятся в этом признаться даже своим друзьям.
– Почему вы считаете, что мы не сможем измениться? – Саше стало обидно.
– Не все так считают. – Леонид косил на нее глазом. – Некоторые пытаются что-то делать.
– Не очень-то они стараются, – вздохнула Саша, – раз даже мой старик о них не слышал.
– Зато кое-кто слышал их самих, – многозначительно обронил он."
"– Ты о… музыке? – догадалась Саша.