– Мы идем на Добрынинскую! – переводя дыхание, чуть замедляя шаг, чтобы старик поспел за ними, ответила она.
– Что за чушь! Ты не должна… Я тебе запрещаю! – Но его запреты, выдавленные сквозь натужное пыхтение, не могли ее убедить.
До заставы на Боровицкой они добрались еще до того, как пограничников успели предупредить о побеге.
– У меня мандат от Мельника! Срочно пропустите! – сухо приказал Гомер дежурному офицеру.
Тот приоткрыл было рот, но, так и не собравшись с мыслями, отдал старику честь и освободил проход.
– Вы сейчас соврали? – вежливо спросил у Гомера музыкант, когда застава осталась далеко позади и совсем утонула в темноте.
– Какая разница? – сердито буркнул старик.
– Главное – делать это уверенно, – оценил Леонид. – Тогда заметят только профессионалы.
– К черту лекции! – нахмурился Гомер, щелкая садящимся фонарем. – Мы дойдем с вами до Серпуховской, но дальше я вас не пущу!
– Ты просто не знаешь! – сказала Саша. – Средство от болезни нашлось!
– Как… нашлось? – Старик сбился с шага, закашлялся, посмотрел на Сашу – робко, странно.
– Ну да! Радиация!
– Бактерии становятся безвредными под действием излучения, – пришел на помощь музыкант.
– Да микробы и вирусы в сотни, тысячи раз лучше человека сопротивляются радиации! А от облучения иммунитет падает! – теряя власть над собой, закричал старик. – Что ты ей наговорил! Зачем ты ее туда тащишь?! Ты хоть понимаешь, что там сейчас будет! Ни мне, ни вам его уже не остановить! Забери ее, спрячь! А ты… – Гомер обернулся к Саше: – Как ты могла поверить… Профессионалу! – презрительно выплюнул он последнее слово.
– Не бойся за меня, – негромко сказала девушка. – Я знаю, что Хантера можно удержать. У него две половины… Я видела обе. Одна хочет крови, но вторая пытается спасти людей!
– Что ты говоришь! – Гомер всплеснул руками. – Там нет уже никаких частей, там одно целое. Чудовище, запертое в человеческом теле! Год назад…
Но пересказанный стариком разговор между обритым и Мельником ни в чем не убедил Сашу.
– Просто тот, внутри, который убивает, обманывает второго. – Она тяжело подбирала слова, пытаясь объяснить все старику. – Говорит ему, что выбора нет. Одного грызет голод, а другого – тоска… Поэтому Хантер так рвется на Тульскую – его тащат туда обе половины! Надо расколоть их.