Но даже попьяни Зойка контролировала свои излияния, и я не узнала тогда ничего такого, что могло бы быть запрещённым к обсуждению. Деловая хватка. Есть чему поучиться.
Примерно через неделю после старта первого варианта рекламы ко мне на тренировку неожиданно заглянул сам Панин.
Стоя в колено-локтевой позе, задом к двери, я самозабвенно махала ногами, и только закончив подход и перейдя к растяжке, увидела наконец его довольную сальную рожу с улыбкой во все фарфоровые зубы. Он подмигнул мне, показал большой палец и вышел из зала.
Хохмач и балагур, ага. Погоняло – Суровый. Муж хозяйки, и, как бы, получается, тоже хозяин Олимпа? По идее, может ходить, где вздумается, что тут такого? Но мне стало как-то тревожно и противно, словно он не просто наблюдал за мной, а нагло лапал."
"После тренировки я, разгорячённая и взмокшая, наткнулась на него в тренерской. Он сидел на диванчике и листал глянцевый журнал. Кроме него – никого. Я не ожидала. Встала, как вкопанная в дверях, а он рассмеялся и сказал что-то незначительное.
– Малыш, я тебе не мешаю?
Малыш? Серьёзно? Да мы даже не представлены друг другу!
– Нет, конечно… Я просто… Меня там, в женской раздевалке, клиентки ждут! – Я схватила свои шмотки и выскочила.
Переодевшись, заглянула к Бородину, попросила проверить, свалил ли из тренерской Панин. Петька удивился, но вошёл в положение. Панина там уже не было. Но он подловил меня возле Зойкиного кабинета, вышел как раз в тот момент, когда я проходила мимо.
Медленно, очень медленно плелись в холл – он, подцепив меня под локоть, спрашивал о всякой херне, типа, как мне работа, устаю ли я, не жалею ли, что здесь работаю и всё такое.
Потом, слава богу, из кабинета выпорхнула Зойка. Окинула нас быстрым, серьёзным взглядом, но тут же расцвела в привычной улыбке.