Однако и нынешнее не было в тягость, просто какой-то другой уровень. И в целом меня это устраивало, хотя и было как-то грустно. Как будто разрушилось что-то важное.
О Панине вообще не было слышно, как и до той дурацкой встречи в Олимпе и последовавшего за ней телефонного разговора. Как будто он просто плюнул и забыл про меня. И это тоже радовало – значит, я была права, думая, что надо подождать пока всё уладится само собой. Сразу ведь было понятно, что Панин адекватный взрослый мужик. Шалун, да. Но не дебил. Так что теперь я даже в Олимп ходила безо всякого смутного опасения застать там Эдуарда Валентиновича.
Поездка в Москву не маячила уже где-то в далёком неясном будущем, а должна была случиться вот-вот, в конце этого месяца.
Единственный человек, которому я открыто говорила о своей усталости – Бородин, в ответ на мои жалобы, посоветовал мне хорошего спортивного массажиста, мануальщика. Правда тот, мало того, что был мужиком, так ещё и принимал у себя на дому… и это был минус. Но ему было за шестьдесят, и он реально разбирал тело по запчастям, а потом собирал его заново.
Но, увы, Денис не интересовался Игорем Палычем. Он о нём, похоже, даже не знал. А если и знал, то не находил времени на то, чтобы выяснять со мной границы дозволенного. А может, это было вполне себе дозволено… Понятия не имею! Денис практически исчез для меня, остались только редкие грязные тарелки в мойке, появляющиеся на телефонной полочке деньги и вынимающие душу ночные звонки с обещаниями, что скоро всё наладится. «Ты только потерпи, Милаш…»
И я терпела, заполняя тоскливую пустоту подготовкой к Москве.
Косметолог, массаж, диеты. Просмотр кассет с Европейскими фитнес-конференциями, чтобы хоть приблизительно понимать, что меня ждёт.
Однажды массажист посоветовал мне есть миндальные орехи – они, вроде укрепляют кости и мышцы, но их ещё пойди, найди, это же тебе не грецкие и даже не фундук! Так в четверг, восемнадцатого мая, меня и занесло на центральный колхозный рынок, тот, что под купольной крышей.