Милаха

 – Давай съедим кого-нибудь, а потом пошлём всё нахрен и просто побудем вместе, ладно? Только ты и я.

– Как в Сочи?

Он нагло сунул руку под юбку, с нажимом скользнул пальцами по ложбинке между ягодиц и ниже – между ног.

– Как в Египте, Милаш! Я уже и отель присмотрел, только тебе загранпаспорт надо будет сделать. Вернёшься из Москвы, сразу займись.

Забив на грязную посуду, начали заниматься сексом ещё на кухне, потом немножко в зале, потом переползли в спальню. Хотелось раствориться, хотелось чего-то такого, что смогло бы хоть как-то соответствовать осознанию – весь день вместе! Чего-то за гранью дозволенного, чего-то животного, развратного, такого, чтобы насытиться на неделю вперёд! Чтобы даже вспоминать о сексе было тошно!

Денис знал, что делает.

Боже мой, чего он только не знал! И если я ещё иногда стеснялась особо откровенных действий, то его уверенная похоть стирала все рамки, разрушала все оковы. Как тогда в Интуристе, только на этот раз без грубости. Мы трахались, глядя друг на друга в зеркало, но теперь не украдкой, как обычно, а специально развернувшись к нему: словно смотрели безумное порно, и не было сил молчать – только орать от изматывающей неги, от невыразимого наслаждения друг другом и тем что друг с другом творим… И кажется, целью был вовсе не оргазм, нет. Даже наоборот – он стал бы последним аккордом, а хотелось бесконечной порочности друг друга. Хотелось принадлежности друг другу. «Только он, только с ним!» – и эта мысль заполоняла собой всю меня, подстёгивая и без того неуёмное желание… Ловила взгляд Дениса и читала в нём – «Только ты, только с тобой…»

Потом валялись, напоенные друг другом, и не было сил даже целоваться…

Глава 32

На улицу выбрались около трёх дня, и в тот же момент в моей голове словно сработал тумблер: минуты стали щёлкать в режиме обратного отсчета.

Одиннадцать часов и десять минут до разлуки… Одиннадцать часов ровно… Десять часов тридцать минут… И так далее.

Всё осложнялось ещё и тем, что вечером мне нужно было убить целых три часа на две группы в Олимпе, и освободилась бы я только в десятом часу вечера.

А это – всего четыре с небольшим часа до одиночества!

Но солнечный день, бесцельное шатание по улицам за руку с Денисом, бесцельная езда по улицам с его ладонью на моём бедре, с внезапными остановками на то, чтобы целоваться и мокнуть от возбуждения – это всё отвлекало от глупых мыслей, возвращало к жизни здесь и сейчас.