– Ну, молодёжь, вас, я так понимаю, знакомить не надо, а ты Галь, прошу любить и жаловать, – Лёша Савченко. Мастер спорта, между прочим, и даже чемпион какой-то, да Лёш?
Он опомнился, отодрал от меня взгляд, повернулся к Зойке:
– Что?
– Я говорю, ты чемпион или нет?
– А, да… – он смутился, – среди юниоров по Южному Федеральному… Но это давно было, ещё в девяносто первом.
– Савченко? – уточнила Галина Николаевна. – Вольная борьба, да? Ну так я тебя помню, ты же во второй спортивной тренировался, у Ситникова, правильно?
– Да.
Она кивнула:
– Галина Николаевна. Ну и как ты Алексей? Где сейчас? Спорт не бросил?
Она засыпала его вопросами об учёбе и тренировках, а Лёха скупо отвечал, напряжённо держа плечи чуть сжатыми к груди, чтобы не стеснять нас с Галиной. А может, что бы избежать прикосновений ко мне.
Да, был бы ещё внедорожник – было бы просторнее, но салон легковушки, пусть даже и Мерседеса, оказался маловат для такого бугая.
Разговоры постепенно стихли – наверное, и Галина Николаевна, и Зойка задремали. Лёшка подался вперёд, положив локти на спинки передних сидений, и изредка перебрасывался с водителем короткими репликами.
Я сидела, вжимаясь в дверь, и делала вид, что сплю, а сама разглядывала сквозь ресницы Лёшкин силуэт.
«Ты зачем усы сбрил, дурик?*» (Реплика из к/ф «Бриллиантовая рука» (1968г.) реж. Л.И.Гайдай – так и рвалось из меня, и от этого становилось смешно и приятно. А правда, зачем он постригся-то? А как же его моднявая чёлочка и манера мотать головой, откидывая её назад?
То ли из-за новой причёски, то ли из-за самой ситуации, из-за того, что в голове до сих пор не укладывалось, что вот он, сидит рядом, а вовсе не едет в какую-то там армейскую учебку, казалось, что это вовсе не Лёшка, а какой-то другой, совершенно незнакомый мне парень.