Ментоловый дым приятно щекотал ноздри, вызывая зверское желание почувствовать его обжигающую прохладу в горле, на языке… Но нет уж. Ни хрена у тебя не получится совратить меня, пани Боярская!
– Так ты ж не дослушала, дорогая! – она снова повернула голову и с ухмылкой выпустила дым прямо мне в лицо. – Потом, после того, как ты станешь дружить с теми, на кого он укажет, он начнёт указывать тебе, с кем тебе спать. – В пьяных глазах неожиданно проглянула трезвая осознанность.
– Нет.
Усмехнулась.
– Дело хозяйское. Только потом не говори, что я не предупреждала.
Меня тоже слегка вело. И от выпитого, и от сигаретного дыма, и от разговора этого странного…
– До сих пор любишь его, что ли?
Она расхохоталась. Начав с тонких, высоких нот, смех постепенно спустился к груди и, наконец, превратился в практически беззвучный клёкот. И вдруг оборвался. Ольга погасила окурок и тут же снова закурила. Встала, подошла к панорамному окну и распласталась по нему, широко раскинув руки и ноги:
– Представляешь, так вот р-р-раз! – и полететь, а?
– Куда?
– Да какая разница?
– Большая.
Она усмехнулась.
– Всё уже давно прогорело. Теперь я его просто ненавижу. И на тебя, вот, смотрю и понимаю, что идёшь по моим стопам. Жалко тебя, вот и всё. И не придумывай себе ни хера больше, ясно?
Ясно, чего уж там.
– Почему бы тебе тогда просто не уйти из его жизни, Оль? Нет, серьёзно? Раз уже прогорело?
Боярская резко повернулась ко мне, её слегка занесло и она, завалившись спиной на окно, смачно рубанула левой рукой по согнутой в локте правой. Получилось очень даже доходчиво."
"– Вот вам, ясно? Я в этот бизнес практически с нуля входила, наравне со всеми с одной тарелки говно жрала, и жизнью рисковала не меньше мужиков.
– Да я вообще-то… – я растерялась.