– Блять, ну как так? Мало того, что я позволила тебе расписному такому выйти на дежурство, убрала тебя, нахрен с глаз подальше, доверила просто, твою мать, тряпочку поперёк прохода охранять, так ты мало того, что курить здесь позволил, так ещё и цветочек мой… Ну и что мне с тобой за это сделать?
Я могла бы сказать, что горшок уронила Боярская, могла бы взять вину за курево на себя и значительно сгладить ситуацию, но посмотрела на Лёшку и как-то вдруг поняла – его это заденет. Он точно предпочтёт ответить за свой косяк сам.
– Свободен, Лёш! – вздохнула Зойка. – Иди и карауль грёбанную тряпочку!
Уходя, он задержал на мне взгляд, словно показывая, что нифига он не прогнулся перед ней, просто работа есть работа. И я прекрасно его понимала. К тому же, сама по струнке ходила, чего уж там, хотя, вроде, была Денису любовницей, а не сотрудницей на зарплате.
– Зой, это мы с Боярской накосячили. Случайно, – всё-таки обмолвилась я, когда он скрылся.
Зойка потрогала ногой разбитый горшок.
– Да цветок, это херня, Милусь. Просто, блядь, не люблю когда на рабочем месте дурака валяют. Я им, знаешь, и так чуть не вдвое больше, чем в других клубешниках дают, плачу́. – Подняла на меня любопытный взгляд: – Вы с ним знакомы, что ли?
– В одной школе учились.
– Машков не психанёт, если увидит его?
– Ну… вообще может.
– Ясно.
– Зой… Ты извини, я как-то закружилась совсем… Поздравляю с открытием Олимпа!
Она довольно улыбнулась:
– Спасибо. Зря ты не пришла, у нас там было весело. Народу столько подвалило, я даже не ожидала! Сразу столько групп набрали… И на твоё время в том числе. – Глянула на меня испытующе. – Не пожалеешь, что передумала?
– Если прям честно – я бы с удовольствием, но Денис… Ну вообще, он прав, конечно. Наверное…
– Так, так! Отсюда поподробнее, пожалуйста.
Я промолчала. Зойка кивнула.
– То есть, на самом деле это не ты передумала? Ладно, можешь не отвечать, не дура, поняла. Скажи только, ты сама-то как, хочешь?
Я снова промолчала.
– Ну вот ты молчишь, поэтому он за тебя и решает. Я за тебя решать не могу, поэтому либо уж остаётся как есть, и с понедельника ты меняешь скрепки в степлере моего бухгалтера, либо ты говоришь, как хотела бы, и я, уж поверь, найду способ посодействовать.