Я отводила взгляд, но не могла удержаться, чтобы не расспросить что, к чему. Старалась делать это с сочувствующим Ленке видом и словно бы нехотя, а ей как раз нужно было выговориться – вот мы и совпали. Она всегда начинала с того, что вот, припёрся, права качает, а сам даже не знает где в доме вилки с ложками лежат! Потом, при детальном рассмотрении, оказалось, что основная её претензия всё-таки в том, что он заставляет её подбирать хвосты по учёбе. И она, надо сказать, действительно всегда подтягивалась в эти периоды!
Отдельная тема – мать.
И постепенно, от резкого неприятия в первые дни, концу недели Ленка пришла к спокойному подчинению и даже готова была признать, что с приездом отца их семья всегда начинает отдалённо походить на нормальную.
"А меня так и подмывало спросить: а как же мать с отцом спят? Вместе или порознь? Но я так ни разу и не решилась.
Ещё один огромный плюс этой недели – Ленка перестала бредить той девочкой и даже не заговаривала о ней.
Но это плюс для Ленки, для меня же неделя рассыпалась на малюсенькие события-вспышки, среди общего гнетущего ожидания.
Например, в среду, вернувшись после учёбы на квартиру, я нашла в мойке немытую посуду.
В четверг, перед учёбой, я решила оставить ему на столе записочку. Сначала долго сидела над листочком, выводя придурочные «Скучаю, целую, люблю» и прочую лабуду… Но в итоге оставила только: «Что тебе приготовить на завтра?» А после технаря нашла ответ: «Зелье от тоски»…
Но на следующий день, в пятницу, он так и не появился в Белокаменке, и моё старательно выложенное из леденцов сердечко на обеденном столе, отправилось обратно в пакет.