Сердце зашкаливало, руки дрожали – словно я собиралась что-то украсть…
– Да!
Господи, это «да» можно как-то запечатлеть, чтобы слушать снова и снова?
– Слушаю!
Вспомнила вдруг, как всего месяц назад всхлипывала в трубку и, слыша вот это его командное рявканье, вытягивалась по струнке от страха.
– Привет… – от волнения все мысли разбежались. – Это я. Извини, что звоню, просто… Я так соскучилась… – и подбородок предательски свело от близких слёз.
– Да, я понял. Сам в таком же положении. – Голос, конечно, обмяк, но тон остался официальным.
– Да долбануться можно, Дени-и-ис!– захныкала я, – может, хоть на полчасика заедешь завтра или послезавтра? Выходные же. Ну пожалуйста, ну хоть на минутку!
– Да, я понимаю. Да с удовольствием бы, но не в этот раз.
Лучше бы не звонила! До этого тупо скучала, а теперь, вдобавок, ещё и чувствовала себя дурой. Любовница, просто любовница! Запомнить, записать у себя на лбу, чтобы вспоминать каждый раз глядя в зеркало.
Все выходные просидела дома, надеясь, что он всё-таки найдёт минутку для меня. Напрасно.
Изо всех сил держалась, чтобы снова не позвонить ему. Смогла.
***
В понедельник мчалась в технарь с безумным желанием увидеть Ленку и ну хоть что-нибудь услышать о Денисе! Но она молчала. Тогда, с трудом дожив до перемены, я сама поинтересовалась, так, будто между делом: как выходные, не замуштровал ли вас окончательно папаня?.
– В смысле? Он же в пятницу вечером ещё дома был?
Ленка, хотя и занималась подпиливанием ногтя, пытливо глянула на меня:
– А ты откуда знаешь?
Твою мать, Кобыркова… Я небрежно пожала плечами:
– Звонила тебе, хотела предложить в субботу прогуляться, а он трубку взял.
– А, да, – снова увлеклась ногтем Ленка.
– А куда?
– А тебе какая разница?
– Да никакой, просто странно это. Не успел приехать, и уже свалил. Хотя это, наоборот, классно, наверное, да? Тебе же теперь проще будет.
Вообще-то, это Ленкины слова. Это она обычно говорила их с нескрываемым торжеством, типа: «Легко отделались, не успел приехать, и уже свалил».