И все по-прежнему.
И я словно не новая, стервозная Шепелева, которую не особо любят коллеги, несмотря на мои вечные им подмены и безотказность в помощи, которую опасаются пациенты, потому что не миндальничаю, говорю все, как есть. Да и в приемниках города меня тоже знают. И пациентов моих не перекидывают из одной больницы в другую.
Я — не она. Я — та, прежняя, истосковавшаяся по своему любимому человеку женщина. Та, что выла по ночам, глотая слезы и не отводя воспаленных глаз от шкафа с письмами.
Он — тоже прежний.
Короче говоря, битва была выиграна без единого выстрела, и я оказалась в его странном загородном доме очень быстро.
Правда, нам все равно хватило времени на жесткий, обжигающий секс с машине, просто потому, что никто не способен был терпеть.
Вася, сидящий за рулем, понятливо не смотрел в зеркало заднего вида, как всегда, притворяясь моргающим бревном, а мы даже одежду не снимали."
"Олег задрал юбку, разорвал на мне колготки, посадил сверху.
Потом были сутки в этом доме, и мы друг от друга оторваться не могли. Не разговаривали, не спали.
А потом…
А потом Олег решил вспомнить, что он — Сухой, и попытался опять выставить мне условия.
А я тоже вспомнила.
Что уже давно не та Олька, которую он знал раньше, и даже не та Ольга, которую он видел в последний раз.
А Ольга Викторовна Шепелева. И что у меня есть чувство собственного достоинства. И меня нельзя просто так, как игрушку полюбившуюся, увозить прочь, а потом не выпускать из дома на работу.
Короче говоря, я проявила стойкость и совершенно по-детски, по-мудацки среди ночи пошла прочь из поселка.
Меня догнали и отвезли домой.
А Олег уехал. Потому что я так сказала.
С тех пор прошло уже Бог знает, сколько лет, я даже задумываться не хочу, сколько.
Не хочу.
Он приезжает несколько раз в году. С каждым разом меняясь все больше. Он уже давно не Олег.