Да, просто забыть. Это всё где-то далеко. Нашу семью это никак не касается. Так к чему тревожиться, правда? Давай ложиться спать, а с завтрашнего дня начнём новую страницу, давай так, раз в неделю ты будешь уезжать в город и заниматься там тем, чем хочешь – можешь сходить в парикмахерскую или кафе, в библиотеку или к подружкам, да просто погулять, развеяться, а я буду оставаться с Евой, хорошо? Допустим, в субботу? Как тебе?
– Отличная идея, – улыбнулась Лера, – Я думаю, что я действительно несколько преувеличила все эти события.
Она поднялась из-за стола и подошла к мужу:
– Ты ложись, а я сейчас, чуть-чуть подышу на крыльце свежим воздухом, буквально десять минут, и приду. Голова какая-то тяжёлая после всего.
– Давай. Только оденься потеплее, там холодно.
Лера, не зажигая на крылечке света, тихонько выскользнула на крыльцо.
На улице стояла ночь. Небо было хмурым, затянутым тучами и звёзды не светили с небес, лишь расплывчатая луна в дымке тумана глядела вниз мутным ослепшим глазом. В деревне стояла тишина. Да тут и днём было не особо шумно, что уж говорить про ночь. В основном здесь жили люди средних лет, дети которых уехали отсюда и приезжали лишь в гости, да привозили на лето внуков, и пожилые, что доживали свой век. Таких молодых семей, как они с Геной, в деревне было не очень много, все они работали в городе, и в город же возили детей в школу и садик.
В кустах смородины, что росли под окнами веранды, что-то зашуршало. Лера обернулась, вгляделась в темноту, силясь что-то разглядеть, но кругом было так темно, что хоть глаз выколи.
– Надо скорее заводить собаку, – только и успела подумать Лера, как услышала слабое тихое бормотание, – Это что ещё за новости?
Сквозь спутанные ветви смородины ей почудилось, что кто-то маленький, росточком с пятилетнего ребёнка копошится в кустах и что-то приговаривает.
– Так, ну всё, – Гена решительно схватил фонарик и вынул из чулана топор, – Мне это надоело.