Но он всё же заметил меня и повернулся в мою сторону.
В тот же миг к нам подлетела бабушка и встала между мною и пауком.
– Не тронь, не тронь её, – закричала она, а после упала на колени и стала умолять этого великана, – Я уже принесла тебе в жертву свою кровь, отдала тебе дочь и её мужа. Ты помнишь? Помнишь? Ты не должен трогать меня и мою внучку. Пощади…
Я слушала её слова с отвращением и ужасом, и в какой-то миг даже захотела, чтобы Мизгирь сожрал её. Она была куда более страшным чудовищем, чем этот паук, не имеющий души и не знающий доброты.
"Но Мизгирь вдруг отвернулся от меня, и пополз к вам. Я кричала и плакала, но бабушка отвесила мне пощёчину и приказала заткнуться, а после велела сидеть под деревом, сама же пошла к пауку. Она что-то зашептала, встав перед ним. И он направился к Санычу, который трясся от страха возле крыльца храма. Он завопил и попытался бежать, но не смог, ноги не слушались его. Но на его счастье, сердце его отказало раньше, чем Мизгирь начал пожирать его.
Славяна прикрыла глаза и помассировала виски:
– Я даже не хочу вспоминать это, но память никак не стирает те моменты, это было поистине кошмарно… Мизгирь сожрал его, а потом направился к вам. Вы оба лежали без сознания на земле, раскинув руки. Я не знала даже – живы вы ли ещё. Чудовище встало над вами и принялось выпускать из живота тягучую слизь, которая тут же застывала и превращалась в длинную прочную нить. Мизгирь заработал всеми своими лапами и принялся опутывать ваши тела, сначала тебя, а затем Влада.
Когда всё было кончено, Мизгирь поволок два кокона с вашими телами прочь, на другой берег болота, где было его логово. Бабушка велела мне подниматься, и я кое-как, опираясь на неё, смогла это сделать. Мы вернулись домой и бабушка приказала мне помалкивать, и никому ни словом не обмолвиться про то, что произошло на болоте.
Потянулись дни, бабушка не выпускала меня из дома и поила травами, успокаивающими отварами, чтобы я восстановилась. Да я и сама не смогла бы убежать. Ноги мои отказали через два дня. Я просто упала посреди избы и не смогла больше встать. Я пролежала так несколько месяцев. А когда я, наконец, стала вставать, то неожиданно слегла моя бабушка.