– Да как же, – нервно захохотала я, – А разве не для этого вы меня сюда заманили? Чтобы отдать меня вместо Эммочки в жертву! Верно?
– Нет, – покачала головой дама.
– Почему же нет? – крикнула я.
– Потому что жертва уже давно была принесена, – тихо прошептала дама.
– Что-о?! – не поверила своим ушам я, – Ну-ну, вы решили меня обмануть. Ещё раз, да? Вы думаете я совсем идиотка?
– Деточка, спускайся, у тебя что-то с ногой, я осмотрю тебя и помогу, я не желаю тебе зла, ты всё неверно истолковала, – твердила жалобно дама.
Я, бессильно ударив ещё несколько раз по невидимой преграде и поняв, что всё бесполезно, с трудом спустилась вниз с забора и, упав в траву, горько заплакала.
– Боже, деточка, – поднимая меня с земли, запричитала дама, – Кажется, ты подвернула ногу, идём в дом."
"Мы кое-как забрались на крыльцо и вошли в дом. Я, как безвольная тряпичная кукла, послушно плелась за дамой следом, мне уже было всё равно. Эммочка встретила нас у порога, она стояла, прижимая к груди плюшевого зайца, и раскрыв рот, глядела на меня.
– Не подходи, – злобно зашептала я ей.
Эммочка остановилась и уставила на меня свои пронзительные, не по-старчески ясные глаза, которые ещё днём были совершенно иными – мутными и пустыми.
– Тебе больно, – показала она пальцем с жёлтым ногтем на мою ногу.
– Больно, – огрызнулась я, – Всё, благодаря тебе. И твоей сестрице.
Эммочка подошла ещё ближе и склонилась к моей ноге.
– Не трогай меня, – зашипела я, – Только попробуй.
Эммочка вновь подняла на меня свои глаза, словно не понимая моих грубых слов, и осторожно коснулась кончиками пальцев моей лодыжки. От её пальцев шло тепло, словно от печи или горячего солнца в полдень. Боль начала утихать. Я с непониманием уставилась на безумную старуху в детском платьице, а она, взяв мою лодыжку обеими руками, принялась баюкать её, будто куклу, и что-то напевать.
Я воззрилась на свою лодыжку и охнула от удивления – нога стала абсолютно здоровой! Она не была больше опухшей, как колбаса, синюшной и совершенно не болела.