Там вроде продают участки. Станешь космонавтом, слетаешь, высадишь огородик.
Она растерянно хлопала ресницами. Не думала, что злой чёрт умеет шутить. Или это стёб над мечтами дурочки?
– Огородики не про меня. Я миры хочу покорять…
– Ты сначала построй хоть один. Самый маленький, но свой. В голове своей разберись. Там полный бардак!
Он встал, потянулся, размышляя отправиться в спальню или посмотреть фильм.
Ада открыв рот смотрела как играют мускулы под футболкой и на кубики на открывшемся прессе.
– Я пошутила!"
"– Я тоже! Учиться будешь, как миленькая… – Он скривил губы. – Всё что могу обещать в качестве поблажки: разрешу выбрать самой, где и на кого. Космонавтику выкинь из головы. Твоё место рядом со мной, а я точно на Марс не собираюсь!
Она тяжело вздохнула.
– Вот и поговорили… – Оставался последний аргумент: – Я училась на тройки.
Пробить толстую броню родственника не удалось.
– Ничего. Подлечим. Подтянут репетиторы, и поступишь на платной основе.
Она открыла рот для очередного возражения, но тут же закрыла.
Паша с высоты роста грозно смотрел на распоясавшуюся пигалицу.
– Ты доброту за слабость не принимай! Я дал план на ближайший год. Прими к сведению и готовься исполнить! – грозный взгляд исключал любую возможность свинтить с предложенного курса.
Ада с тоской взглянула в иллюминатор. Чего ждала? Что сможет делать что захочет под крылом богатого дядюшки? Хоть собакой вой. Растоптанные надежды. Совсем не об этом мечтала, слушая сказки мамы о богатой московской жизни. Они пролетали мимо, как облака за бортом самолёта.
В глазах появились слёзы. Душу переполняла жалость к себе любимой. Мама не увидит, какой умной, поневоле послушной девочкой она скоро станет.
Взгляд исподлобья на монстра, что живым постаментом для совести стоит напротив. Она раздражённо фыркнула. Скала гранитная. Не шелохнётся же! Даже воздушные ямы на пути его самолёта разбегаются в стороны.
Павел не отходил, читая навязанную провинциалку, как открытую книгу. Девочка умная, но не привыкла доводить хоть что-нибудь до конца.