Малыш громко закричал и взмахнул крошечными ручками. Я выдохнула со всхлипом, вся боль и слабость тут же потеряли значение, едва мне положили ребенка на живот. Мокрый, красный, голенький — самый прекрасный на всем белом свете. Мой самый родной человечек.
— Привет, — глотая слезы счастья, прошептала я сыночку, когда медсестра промокнула его пеленкой.
Девушка тут же выбросила одноразовую ткань и накрыла малыша другой.
— Пусть полежит чуть-чуть, — улыбнулась она. — Можете попробовать приложить к груди.
— Он такой крошечный. — Боря улыбнулся и бережно прикоснулся к микроскопическим, по сравнению с его, пальчикам сына.
— Николай Борисович, — прошептала я, наконец-то определившись с именем.
Последние несколько месяцев мы перебрали кучу вариантов, но то Боре не нравилось, то мне, а если мы вдвоем сходились во мнении, то с отчеством имя звучало странно. Но когда я увидела сына, то сразу поняла — это Николай! Ник, Коленька…
— А что! Звучит! — Муж поцеловал меня в висок и опять принялся рассматривать наше сокровище.
В эту секунду я была самой счастливой женщиной в мире. Боря и Коля — двое моих любимых мужчин были со мной рядом, здоровые и счастливые. Впереди столько радости!
Эйфория длилась недолго. Уже через два часа в палату влетел взбешенный муж.
— Как ты могла? Лоха нашла, да? Думала, я ничего не узнаю? Шлюха!
Лицо Бори перекосилось от гнева, губы кривились от презрения. Казалось, он сейчас либо меня ударит, либо плюнет в лицо… Сердце екнуло.
Пролепетала испуганно:
— Боря, я не понимаю. Что происходит? Почему ты говоришь мне такое?
— Не понимаешь? — процедил он зло. — Хватит притворяться бедной овечкой! А ведь мать меня предупреждала! Говорила, не женись на Асе, она слишком красивая, изменять будет. А я не послушал, отмахнулся, а оно вот как вышло! С кем трахалась, говори?! — Боря хватанул меня за плечи и сильно тряхнул. — Кто он?
Я смотрела в лицо мужа и не узнавала его.
— Боря, у меня никого, кроме тебя, не было. Ты мой первый и единст…
— Заткнись! — в бешенстве перебил муж. — Не хочу слышать эту ложь. Этот ублюдок не мой!
Он махнул рукой в сторону спящего малыша. Меня накрыло душной волной обиды.
— Что ты мелешь! — взорвалась я.