Они, основательно выкашивая посадку, от которой на тот момент и так мало что оставалось, накрыли и разведку, и эвакуацию. Марсианский пейзаж бурелома внезапно озарился яркими вспышками и земляными цветками, источающими дым. Группа эвакуации и РВшники, попав под неожиданный обстрел, заметались из в стороны в сторону.
— Отходим! — закричал «Макс».
Группа РВшников попыталась отступить вместе с ними.
— Стой! Куда вы бежите? — заорал я. — Прыгайте все в блиндаж!
Они стали падать ко мне в траншею.
— Куда ты дернул? — спросил я командира группы РВ.
— Так все побежали, и я побежал… Паника, — ответил он.
Мы сидели с ним, прижимаясь к стенке окопа, как Мел Гиббсон и сумасшедший ирландец в фильме «Храброе сердце», и нервно ржали.
На следующий день мы повторили штурм. С самого утра ко мне на позиции пришел «Конг» с РПГ и сказал:
— Сейчас я немного поработаю по противнику.
Украинцы и мы отличаемся сообразительностью и смекалкой. И они и мы долгое время жили в условиях дефицита ресурсов. Это научило собирать нас из говна конфету.
А если говорить о заключенных, то про их находчивость можно было написать целую диссертацию под названием: «Инструменты первой необходимости и выживания в условиях ограниченных ресурсов в постсоветской системе УФСИН». Чего там только не было придумано! Заключенные придумали, как добывать огонь из ваты, умели делать из подручных средств все необходимые приборы и оружие.
В армии есть мина, которая называется «ПОМ-2-Р» и которую удобно использовать при отступлении: бросаешь ее сзади себя, и она раскрывается, выбрасывая несколько растяжек в разные стороны.