Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Пройдя всю позицию от начала до заправки, мы вернулись назад. Щекотать нервы больше не хотелось.

«Пятисотый» и медики

Мне оставалось пройти несколько сот метров до подвала на «Дяде Васе», когда заработала рация.

— «Констебль», у нас проблема! У нас тут один из пополнения забаррикадировался в блиндаже и не выходит. Он с гранатой. Говорит, что подорвется, если мы зайдем!

— Где он? В каком блиндаже?

— В здоровом блиндаже, который в поле находится.

Это был стратегически важный укреп, который позволял контролировать проселочную дорогу.

Рядом с ним был капонир для техники и склад для перезарядки танка, который нашел «Бас».

— Пять минут вам, чтобы его обезвредить и привести в чувство, — злился я. — Доходчиво ему объясните, что мы в этот блиндаж войдем независимо от того, подорвется он или нет. Доклад через пять минут об исполнении.

Я отключил рацию, не собираясь дальше обсуждать это и засек время.

Небо в этот день было низко затянуто тучами и показывало все многообразие оттенков серого, которых было, наверное, больше пятидесяти.

Ветер гнал по земле редкие листья и задувал в лицо. Было неуютно и тоскливо от этого пустынного и мертвого пейзажа. Сильнее всего удручали выкошенные минами и артиллерией посадки. Искореженные и расщепленные обрубки стволов и деревьев торчали из земли, как крупная плесень. Живой природе тоже доставалось от войны, как и всему мирному и непричастному.

«Хорошо бы завести полигоны и для войны, как в футболе или другом спорте, где бьются команда на команду. Захотела страна повоевать — вызывает другую страну на бой.

Они выводят свои войска на специальный полигон в пустынном месте и начинают сражаться. Военные проводят боевые действия, убивают друг друга, но никто из мирного населения при этом не страдает. Не страдает инфраструктура. Все это освещается в средствах массовой информации и даже ведется рейтинг бойцов…», — думал я, спускаясь в подвал.

— «Констебль», мы его вытащили и обезвредили, — сообщили мне бойцы через четыре минуты, выдернув меня из моих утопических фантазий.

— Где он? Тащите его ко мне. Я на «Дяде Васе», — резко ответил я.

— Что там? — спросил меня подошедший «Бас».

— Еще один «пятисотый».

— Ну, я своих при помощи командира быстро научил. Командир умеет их убеждать. Помнишь таджик этот — «Чес»? Который обосрался на позициях у «Айболита». Патологический трус. Ничего с ним сделать нельзя. Биология. Ну сидит вон в подвале теперь, делает что может. Я его стараюсь никуда не посылать. Только слышит выстрелы, и все.