Достав из пачки сигарету, Грызлов открыл окно нараспашку и закурил, смотря на заснеженные деревья впереди, не замечая ничего, думая о важном.
– Она еще совсем девчонка, – грубо проговорил он.
– Я в курсе, – гневно процедил Сергей, не нуждающийся в подсказках Грызлова.
Шторм затянулся и, повернувшись лицом к Волкову, грубо рявкнул:
– Если знаешь, так, значит, не смей претендовать на нее.
Охотник оттолкнулся от столешницы и спокойно подошел к Андрею, нагло осведомившись в лицо:
– А если претендую, то что?
– Я тебя убью, – уверенно выдал Грызлов и, затушив сигарету в руке, даже не сморщившись, выкинул в окно: – Она еще ни хрена не видела, а ты не дашь ей этого.
– Не суди по себе, – резко выдал Сергей. Его бесило, что Шторм ему указывает. Кто бы рассуждал, но не он, безбашенный собственник, убирающий любую преграду для достижения своей цели.
– В том то и дело, что поступил так же. Но у Риты… есть я. Так что по-хорошему предупреждаю, отвали от моей сестры.
– Я понимаю, но не нужно решать за меня.
– Серега, давай без этой хрени? Я понимаю, когда она будет старше, а сейчас Рита, ничего не видевшая, мгновенно согласится на все, считая это любовью.
– Да с чего ты решил, что я ее гнобить собираюсь? – раздраженно произнес Охотник, предполагая, что разговора нормального не будет. Сейчас они враги.
– Допустим, не гнобить, но не дашь свободы. Я сразу понял, что у тебя башню снесло с первого взгляда. Сука, вот понимал, но ничего не мог сделать. Для ее защиты мне нужен был лучший.
– Наши отношения – не твое дело, – процедил Волков, считающий, что можно уже заканчивать, но зная, что самое интересное впереди.
– Мое. Не смей считать ее своей.
– Она моя!
Мгновение, и Шторм оказался рядом, сжав большими мозолистыми руками шею мужчины в удушающем захвате, тут же слыша щелчок пистолета у своей головы. Мужчины несколько секунд стояли, уничтожая друг друга взглядами, пытаясь найти слабость, куда можно бить, но гнев и огонь рвали обоих с одинаковой силой, не позволяя прогибаться.