– Все хорошо. Со мной Охотник, – произнесла, искренне желая уйти, сбежать, чтобы не видеть заботы, которая мне не нужна. Понимала, что не должна так думать, но во мне что-то оборвалось по отношению к нему. Казалось, везде фальшь, и что меня пытаются обмануть. В результате – его внимание было неприятно.
– Я уже ревную тебя к этому телохранителю, – с презрением сказал он о Волкове, давая понять, что так считать, это ниже его достоинства.
Промолчала, не в силах что-то сказать, но потом сказала:
– Иван, я хотела бы прогуляться по саду.
Мужчина скривился, очевидно, ожидая заверений, что такого с Волковым не может случиться, и я не рассматриваю какого-то охранника на роль жениха, любовника или мужа, но такого не могла сказать. Зачем даже пытаться, если это отвратительно выйдет? Лучше перейти на другую тему.
– Конечно, нет, но на территории есть места, куда не стоит заходить – как-то недовольно выдал он, хмуря светлые брови. – И я хочу быть с тобой, чтобы все рассказать и показать.
– Потом обязательно вместе, а сейчас хочу пройтись. Просто сегодня был очень… тяжелый день и мне нужно проветриться, – тихо проговорила и, замечая в его глазах понимание, добавила: – А куда нельзя?
Котлов замялся, что меня напрягло, не хотелось думать, что тот, кого считала хорошим человеком, может держать взаперти женщину и малыша, которого избивают. Была готова все переложить на его отца, искренне надеясь, что он непричастен. А тут непонятные предупреждения о закрытых зонах на территории сада.
– Строения старые, могут обвалиться, да и земля кое-где проваливается. Поэтому в сторону левого крыла не ходи.
– Хорошо.
– Я скажу, чтобы…
– Не нужно никого! Я хочу побыть одна! Или в вашем саду нельзя остаться одной без того, чтобы за мной не следили и докладывали? – произнесла с таким возмущением, что мужчина нахмурился и буркнул:
– Хорошо. Пусть так, но учти – не ходи туда, тем более ты без охраны. Завалит тебя или под землю уйдешь, и никто не спасет.
Вымученно улыбнулась и благодарно проговорила:
– Спасибо, я поняла. Голова раскалывается. Чувствую себя неважно.
– Заметил, ведь даже не поцеловала.
Переборола в себе чувство неприязни, а ведь раньше было нормально, и поцеловала в щечку, тут же отступив:
– Рита, ты странная, – обиженно проговорил Иван, смотря на меня с подозрением и обидой. – Не пойму тебя.
– Не говори ерунды.