Поглядите на меня… – показала дыры на платье, репьи, что налипли на одежду, спутали волосы. – Поверьте, я ни в чем не виновата, – и вконец разрыдалась.
– Все, хватит лить слезы! Орки! Они что-нибудь говорили?"
"– Ничего, господин. Меня схватили да швырнули в дерево, я и потеряла сознание.
Тогда Арвиг вернулся к столу, уперся в него кулаками.
– Орки, бесы их задери, – процедил сквозь зубы, а лицо аж побагровело от ярости. – Наверняка Катаганы. Решились-таки спустя восемь лет.
– Полагаю, ваша дочь жива, – выступил Барса, седовласый рыцарь со шрамом на пол-лица.
– И что нам теперь делать? Карстовый лес весь не обойдешь, орки могли засесть где угодно.
– Дракон! У вашей дочери ведь есть дракон. Можно его отправить на разведку, – заговорил один из советников.
– Она давно как отпустила своего дракона! – в залу вошла Тара.
– И почему я узнаю об этом только сейчас?! – Арвиг ударил ладонями по столу.
– Потому что уже долгое время не интересуешься жизнью своей старшей дочери, – голос женщины прозвучал холодно, резко.
– Тара, – глянул на нее исподлобья, – ты выбрала не самое лучшее время бросаться обвинениями.
– Отчего же? Ты дал согласие на ее весьма рискованные путешествия, сговорился о браке с правителем Зарда, не посоветовавшись даже со мной. Ты все решил за всех, позабыв о том, что Тайли и двадцати еще не исполнилось.
– Прошу, покинь залу, – постарался сделать невозмутимый вид.
– Как прикажете, – криво усмехнулась Тара, после чего взяла под руку рыдающую Ию, и обе поспешили уйти.
Арвиг же обратился к рыцарям:
– Отправляйте отряды на поиски. Иного решения я не вижу.
– Поиски ничего не дадут, – поднялся Барса. – Надо ждать от них послания.
– А если посланием станет голова моей дочери? Я не намерен ждать.
– Хорошо, будет сделано.
– И запустите все же драконов. Вдруг повезет, и они отыщут пристанище орков.
Когда рыцари покинули залу, Арвиг обратился к советнику.
– Ледон, ты лично доставишь послание правителю Зарда. Герцог должен знать, что его невеста похищена, надеюсь, окажет поддержку. А сейчас все свободны.
Тара же завела служанку в кухню, усадила за стол, после велела повару немедля накормить страдалицу.