– Вот сегодня и займитесь, до вечеринки два дня, – отец отодвинул тарелку, сложив в неё приборы. – Спасибо, Мила, было вкусно.
Папа поднялся, поцеловал в щёку маму, напомнил Артуру, что будет ждать его в половине седьмого на вечернюю тренировку, и, взяв ключи от машины, куда-то уехал.
Артур тоже встал, поблагодарил маму и ушёл.
– Ешь, Ника, – мама кивнула на мою тарелку. – Ты и так похудела в последнее время. Ещё немного, и у тебя будет приличный недобор."
"Есть совсем не хотелось, но мама смотрела строго, и я всё же отрезала и запихнула в себя маленький кусочек пирога с капустой.
Я всё же доела свой кусок, сложила тарелки и приборы и поставила в мойку, убрала корзинку с хлебом, вытерла стол. Мама сказала, что отлучится на телефонный звонок, а потом сама сложит посуду в машину, поэтому я вымыла руки и пошла на второй этаж.
Что дальше?
Мне самой идти к Артуру?
Ладони почему-то стали влажными, горло сдавило, а ноги показались непривычно тяжёлыми. Поначалу я восприняла папину просьбу спокойно, даже во время завтрака примерно отметила в голове, что нужно сделать, что объяснить Артуру, на что направить. Наверняка же у него возникнут сложности, ведь откуда детдомовскому парню знать все тонкости светских приёмов, тем более что эта вечеринка и заведённые там знакомства могут быть важны для его спортивной карьеры.
Но это была теория. А сейчас нужно было действовать. И вместо того, чтобы начать претворять мой план в это самое действие, я вдруг стала расползаться от неуверенности и какого-то ещё непонятного, колючего ощущения.
Я сделала глубокий вдох и медленный выдох, сжала кулаки и вскинула подбородок, посмотрев на своё отражение в зеркале.