Он сделал шаг ко мне, но я, как бы ни была растеряна и даже напугана, в этот раз не отступила ни на шаг. И даже смогла вскинуть подбородок и смело посмотреть ему в глаза. Ну, я очень надеялась, что получилось смело, потому что на самом деле у меня тряслись поджилки.
Артур выглядел совсем не так, как утром за завтраком, когда «поговорил» с Эдиком. Никакой тебе учтивой улыбочки, никакого вежливого голоса. Он был зол. Явно.
– Итак, – начал вкрадчиво и негромко. – И что это была за хуйня, Ни-ку-ля?
Вот же гад, знает, что не люблю, когда меня так называют.
– О чём ты? – спросила я невинно, сложив руки не груди в попытке хоть как-то отгородиться от него.
– Ты знаешь. Прекрасно понимаешь, о чём я. Какого чёрта ты трёшься с этим слюнявым пижоном и делаешь вид, что прошлой ночью не грелась у меня под боком?
Я едва сдержалась, чтобы не прикусить губу от нервного напряжения. Вовремя поняла, что так сейчас лучше не делать, особенно под этим злым обжигающим взглядом.
«Грелась под боком».
«Нафиг не нужная херня», или как он там выразился.
Воспоминание снова больно кольнуло, укрепив решительность противостоять этому наглецу.
– Потому что Эдика я знаю, – ответила максимально спокойным голосом, но внутри буквально выгорая от обиды. – Знаю его друзей, среди которых нет всяких странных типов вроде Потапа. Знаю его семью. Знаю круг его общения.
Знал бы он, как тяжело давались мне эти слова. Но он причинил мне боль, почему я должна была подбирать выражения?
– То есть дело в «круге»? – медленно уточнил Артур, сощурившись.
– Да, – я пожала плечами, а у самой в груди больно прострелило. – Ты не моего круга. Извини.
Я хотела причинить боль ему, но, кажется, сильно срикошетило в обратную. Оказывается, быть стервой – для себя даром не проходит. Я ненавидела себя в этот момент, но позволить Артуру вот так относиться ко мне не могла.
Он отшатнулся и усмехнулся, а потом вдруг подался ко мне, запустил пальцы под волосы и дёрнул меня не себя, заставив впечататься носом в грудь. Я охнула и уперлась ладонями, но он держал крепко, не давая пошевелиться. Чуть сжал пальцы и вдруг глубоко втянул воздух носом прямо у моих волос.
– Ну ты и шкура, Царевна, – прошептал. – А ещё целкой прикидывалась.