Не столько потому, что нам нравилось общество друг друга, сколько потому, что мы знали, что какой-то придурок заказал его еще до бала.
Радоваться чужому несчастью было одним из самых маленьких удовольствий в жизни.
Тот, которым я часто баловался.
Оливер неторопливо вошел в комнату, сжимая во рту незажженную сигару.
— Тебе нужно было заглушить боль. Стереть воспоминания о том, как ты ласкал пальцами девочку дошкольного возраста на глазах у лучших представителей Fortune 500, — он заправил плечи в поло. — Кстати, счет составил сорок тысяч только на алкоголь и сигары.
Мысль о том, чтобы когда-либо снова тратить свое время подобным образом вызывала у меня отвращение.
— Ты бы превратил это место в игорное заведение и отцовство нескольких ублюдков еще до первого вальса.
Он плюхнулся на край моей кровати, подняв сапоги для верховой езды.
— Да − азартным играм. Нет − ублюдкам. Я всегда упаковываю свое мясо. Нет перчатки − нет любви.
Учитывая, что он рассматривал женщин как конвейерную ленту с теплыми дырками, куда он припарковался на ночь, я сомневаюсь, что Оливер был знаком с понятием любви.
Он сделал паузу, его губы изогнулись вокруг сигары.
— Не все достаточно щепетильны, чтобы практиковать твой метод, гарантирующий отсутствие незаконнорожденных детей в очереди на трон.
Закари Сан − высокий, гибкий, до неприличия гений и эмоционально доступный, как домашний камень, ворвался в мою комнату с ноутбуком, спрятанным в подмышке.
— Каков метод, Ром?
Вчера он решил остаться в отеле.
Его присутствие на балу было бы излишним.
Одна только мысль о том, что ее сын женится на девушке с юга, могла вызвать у миссис Сун сердечный приступ. Ни одна обычная женщина не могла соответствовать их древнему денежному происхождению, восходящему к династии Чжоу.
— Есть одна дырка, в которую он никогда не трахается, и это та, из которой появляются дети, — Оливер передал эту информацию с ненужным весельем.
Зак нахмурился, вероятно, вспоминая мое прошлое.
— Недавно или когда-либо?
Мы разделяли одно и то же мировоззрение, что кислород, обеспечиваемый исчезающими лесами Земли, был привилегией, потраченной впустую для людей.
Вопреки здравому смыслу, за тридцать один год своей жизни я сделал одно исключение. О чем я пожалел.
Причем весьма впечатляющим образом.