Моя чужая

Я описывала все, что происходило в те чудесные предновогодние дни и… ночи. Я помнила нашу первую встречу, как он согревал меня в машине, когда мы встретились, когда я прочитала ему стихотворение Александра Блока…

«- Я не просто так спрашиваю, — признался он, — твое лицо… оно мне кажется знакомым…

Я улыбнулась, мягко перебивая мужчину:

— Как будто ты жила со мной…

Захар едва заметно нахмурился и громко сглотнул. Я чувствовала его дыхание на своем лице и видела в его глазах немой вопрос.

Я продолжила:

— Твое лицо мне так знакомо, как будто ты жила со мной.

В гостях, на улице и дома я вижу тонкий профиль твой. Твои шаги звенят за мною, куда я ни войду, ты там, не ты ли легкою стопою за мною ходишь по ночам? Не ты ль проскальзываешь мимо, едва лишь в двери загляну, полувоздушна и незрима, подобна виденному сну? Я часто думаю, не ты ли среди погоста, за гумном, сидела, молча на могиле в платочке ситцевом своем?

— Хватит! — прозвучало мрачно сверху, и Захар прикрыл подрагивающие веки.

Вдруг, сама себя не помня от вдохновения, я положила ладонь на его часто вздымающуюся грудь и продолжила тихо читать прекрасное и свое любимое стихотворение Александра Блока:"

"— Я приближался — ты сидела, я подошел — ты отошла, спустилась к речке и запела… На голос твой колокола откликнулись вечерним звоном… И плакал я, и робко ждал… Но за вечерним перезвоном твой милый голос затихал… Еще мгновенье — нет ответа, платок мелькает за рекой… Но знаю горестно, что где-то еще увидимся с тобой.

Я позволила себе тут же отойти на несколько шагов, опуская руки вниз и сцепив их в замок.

Неужели у меня получилось уйти от вопроса? И что это с ним? Подходил Захар более, чем уверенно, однако сейчас с ним творилось что-то непонятное. Он прожигал меня взглядом, словно давая время уйти, убежать и скрыться. Его руки сжали столешницу со всей силы, губы были тонко сжаты, а ресницы на веках едва заметно подрагивали…»

Здесь — мое все. В этих строчках, хранящихся в защищенном документе, были мои воспоминания. Книга… она и есть плод нашего воображения.

Даже имена здесь были предусмотрительно заменены.

Когда-то я решила, что пройдет время, и я сотру все, что написала. Поначалу это было для меня просто развлечением, но вместо того, чтобы остановиться и все стереть, я продолжала усердно над ней трудиться, описывая каждую эмоцию, каждое чувство и каждое дуновение ветра в ту промозглую ночь…

Мои мысли прервал знакомый голос, и я вспомнила, что сегодня выходной, и я была не одна дома.