— Значит то, что бабка была полоумной.
— Мама, ты что творишь?! С чего она стала полоумной? Здоровее всех нас всегда была! — ладонью прикоснулась к губам, поражаясь их подлости.
— Мы боремся за свое, а ты решила нас обобрать…
— Зачем вы так с ней?
— Ее нет! Нет! И тебя это не касается. Чужая ты, чтобы рассуждать, — тут она скривилась и буркнула с обидой: — Ишь какая, квартиру решила прибрать к рукам! Не получится!
Не сомневалась — Стальнов обработал. Только вот чем он так на нее надавил? Столько убеждения в глазах.
— Ничего я такого не решила, но вы ее не продадите. Живите здесь, продать… нет. Это память.
— Какая память? Ты Стальновым чужая! Чужая! Вон… иди к своему отцу и требуй, а здесь не смей! Воспитала змею на свою шею.
— Да что ты уперлась в эту квартиру? Живите, кто вам не дает?! Зачем продавать?
— Чтобы тебе не досталась! А мы… хоть на старость лет поживем как люди! От тебя не дождешься!
Возмутилась ее словам. Что за бред?! Вот так… всю жизнь тащи их на себе и… на тебе — от меня не дождешься!
— Я сколько себя помню, столько лет и работала.
— Неблагодарная!
— Я? Мама, очнись!
— Подпиши документы на отказ и уходи. Ты нам не нужна.
— Нет.
Она сделала шаг ко мне и вцепилась в плечо. Видела, что ей стало тяжело, учащенно дышала, захлебывалась слюнями.
— Уйди! Ради христа, уйти! — говорила и сгибалась в три погибели.
— Мам, я же о тебе беспокоюсь. О тебе. Продадите, пропьете деньги и все… останетесь на улице.
— Нет! Ты просто не хочешь, чтобы я жила хорошо. Да! Только о себе думаешь…
— Мама…
— Какая я тебе мать? Какая? Раз так подло поступаешь. Жадная! Корыстная… — с каждым словом ей становилось все тяжелее говорить.
Приблизилась к ней и хотела обнять, но она оттолкнула:
— Не подходи ко мне! Не подходи!
Осталась стоять с вытянутыми руками. Не передать, как себя погано чувствовала.
— Если хоть каплю меня любишь… уходи. Ты никто в этой квартире. Ее должен получить Саша. Не ты. Если нет, то… — она схватилась рукой за стул, — Тимур уже нанял адвоката.
— У вас ничего не получится, столько лет прошло…
— Все получится со связями Тимура. Ты никто для нашей семьи.
Медленно подошла к стулу и села. Хотелось все отдать и забыть. Вот честно, надоело. Давно ясно, что я для матери никто и звать никак. Не напрашиваться же.
Смысл был приходить? Пора понять, что дорога сюда мне закрыта. Лишние нервы.