Ты ведь незаконно провернул сделку с отчуждением акций, правда? — склоняю голову на бок, внимательно следя за его реакцией на мои слова. — Что еще я раскопаю? На уголовку потянет?
— Ты надорвешься, малыш. Можешь тужиться, сколько угодно, но до взрослых игр ты не доросла. Твоего отца больше нет... Так кого мне бояться? Ты забросаешь меня цветами? В бизнесе ты никто, мы оба это знаем.
ЕГО слова одновременно злят и унижают, но я не позволю, чтобы он видел, как больно делает.
Я усмехаюсь и вздергиваю подбородок:
— Знаешь, не зря в многих крупных компаниях ТОПам запрещено заводить служебные романы.
Кирилл хмыкает в ответ на мою пафосную речь. Меня всю трясет от негодования. В этот момент я понимаю, что готова пойти на что-угодно, лишь бы Вадим раздавил эту мразь.
— Я думал ты умнее, Марьяна... Но что ж.
"Он проходит мимо, я почти успеваю выдохнуть, но снова совершаю ошибку. В присутствии Кирилла вообще нельзя расслабляться. Он хватает меня за локоть и дергает на себя. Его дыхание обжигает щеку. Я не вижу, но чувствую, что он азартно улыбается.
— А когда ты проиграешь, малыш, я поступлю благородно. Готов буду принять твои извинения. Всегда любил видеть тебя на коленях.
Мое лицо начинает пылать. С трудом удается сдержаться от того, чтобы не залепить ему пощечину.
— и Лею мне верни! — кричу ему в спину.
Перед свадьбой мы отвезли ее к родителям Кирилла, так как должны были улететь в медовый месяц и не хотели рисковать, ведь у Леи скоро должны появиться щенята. Но на все мои требования по телефону вернуть мою собаку Кирилл отшучивался. Вот и сейчас замирает у двери, оборачивается.
— знаешь, мне кажется Лоре нравится все, что когда-то принадлежало тебе.
— Не смей.
— Если хочешь увидеть свою собаку, которой ты дорожишь больше, чем мной, забудь о разводе, собери вещи и переезжай в наш дом. Это все, что хотел тебе сегодня сказать.
— Да никогда! — шиплю сквозь зубы, сжимая руки в кулаки и едва сдерживаю гнев.
Лею мне отец подарил.