В голове роятся множество идей, как насолить Кириллу. Рассказать «по секрету» нашим общим знакомым, что у него член маленький и в сексе он не фонтан? Я даже почти не совру! Видала и побольше! Но, нет это совсем уж по-детски. Лучше ничего не делать, пусть инициативу проявит мой адвокат.
Через час с небольшим чемоданом вещей, под присмотром охраны Романа Багирова, я сажусь в черный автомобиль и меня отвозят в отель, который принадлежит мужу подруги. Огромный номер люкс в любое другое время заставил бы меня восхититься прекрасным дизайном и сочетанием цветовых гамм, но сейчас все что я вижу — мини-бар в углу комнаты.
После нескольких бокалов вина меня клонит в сон. Я сплю до самого вечера, поставив телефон на беззвучный. Вадим, кстати, на мой звонок не ответил. А второй раз звонить ему не собираюсь.
Когда просыпаюсь, в комнате уже темно. Я принимаю душ, заворачиваюсь в большое махровое полотенце и подхожу к окну. Отодвигаю штору и в глаза сразу же бросается неоновая вывеска ночного клуба. У входа уже столпились люди.
Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз была в таких местах, — и не могу.
Кириллу ночные клубы, полные потных тел и пьяных людей, никогда не нравились.
Он любил отдыхать в закрытых заведениях, куда попасть можно было только по приглашению. Мол, в студенческие годы ему пьяных тусовок на всю жизнь вперед хватило.
Я думаю недолго. Хотя покидать отель мне сейчас не желательно, но здесь ведь даже идти никуда не нужно.
Глава 10. Вадим
Женские слезы бывают разными. И по-разному на меня влияют.
Я совсем не ожидал услышать сдавленные всхлипы Марьяны в трубке. При встрече она показалась мне супер-стойкой. Будь мы в нормальных отношениях, я непременно искренне признался бы ей, что впечатлен её выдержкой.
Потому что окажись я на её месте, сопли на кулак вряд ли мотал, но чувствовал бы себя максимально гадко.
Но прошло несколько часов и она звонит мне, лепечет что-то невнятное про щенков, ответственность Марселя как отца и прочую поебень, и я думаю, что девка всё — сдулась. Впала в свою привычную истерику. Но потом слышу, что дыхание учащается, голос меняется, она борется с собой, но проигрывает — плачет.
И это вообще не похоже на момент моего триумфа. Никакого удовольствия.