Еще вчера не подумал бы, что когда-то закончу вечер субботы в клубе с заразой-Марьяной. А сейчас. Не имею ничего против.
Глава 11. Вадим
Сегодня я дракон, охраняющий золото.
А мое золото вырисовывает восьмерки бедрами под ритмичные биты.
Ролевые игры, мать его. Но мне нравится.
Сижу за барной стойкой вполоборота и наблюдаю за Марьяной.
Она пришла сюда не просто напиться. Призналась мне чуть раньше, что устала от всего говна, в которое макает ее муж. Позавидовала легкости людей за окном номера. Захотела почувствовать себя нормальной, молодой девушкой.
Я делаю глоток виски и снова смотрю на нее.
Кроме прочих загонов, её мудачок еще и ограничивал Марьяну во всем. ЕЙ запрещено было отрываться с подругами, иметь парней-друзей. Эта гнида пыталась установить контроль за её личными расходами.
Марьяна делилась этим всем за стойкой, я злился на него, а ею любовался.
Сегодня между нами нет стены, как ни странно.
Нахмурилась, собралась выражать сожаление, но я ее тормознул. Уже похуй.
Особенно теперь.
От неё исходил жар и кайф. Меня тянуло прикоснуться, но я сдержался. Просто заказал ей безалкогольный мохито."
"Когда вижу, что к ней приближается какой-то мужик, напрягаюсь. ВИдеть на ее пояснице чужие лапищи пздц неприятно.
Мужчина склоняется к уху Марьяны, шепчет а она мотает головой.
Улыбается, но руку с себя снимает.
Только он так просто не отвалит. Наклоняется ниже, продолжает шептать и снова пытается лапнуть.
Пора вмешаться.
Встаю со стула и иду туда.
— Я не одна. И я не знакомлюсь, простите. — Марьяна пытается урегулировать самостоятельно, но мужик воспринимает ее слова, как кокетство.
— Та четы, малыш. _ Шикарно танцуешь.
— Она для меня танцует.
Мы 06 этом не договаривались, но я решаю кардинально. Тяну Марьяну на себя, вжимая спиной в свою грудь и оставляя пальцы на бедрах.
Если моя ебанутая принцесса сейчас взбрыкнет — будет неловко. Но она, кажется, не настроена.
Я чувствую, как прижатое ко мне тело расслабляется. Она даже чуточку откидывается. Накрывает мои руки своими и поглаживает Типа подыгрывает. Но чувство такое, будто всерьез.
— Понял, — мужчине не остается ничего, кроме как свалить.