Шляпы, панамы, косынки, сумки, рюкзаки, портупея… будь в лесу чуть посветлее, от разнообразия снаряжения наверняка уже рябило бы в глазах.
Седой не ошибся: средний Зубов действительно побоялся рисковать своими людьми. На гридней походили только два амбала, стоявшие у кромки леса, а остальные явно были из вольников.
И чем больше я разглядывал разношерстное воинство, тем больше убеждался, что профессиональных вояк в нем нет. Таежные охотники и золотоискатели умели ходить тихо, но вместо того, что рассыпаться по всей просеке и устроиться под защитой кустов, деревьев или хотя бы в тени, понемногу сбивались в кучу.
Когда в их руках загорелись крохотные огоньки спичек, я, наконец, сообразил, в чем дело.
Никто не собирался лезть через плотину. План Зубова был куда проще: добраться до места, прихватить несколько бутылок с какой-нибудь дрянью, и просто закидать лесопилку через узенькую речушку. Сухое дерево вспыхнет, как бумага, и через полминуты пожар не потушит даже Одаренный, наделенной силой Льда — если ему вдруг вздумается остаться здесь на ночь.
— Что творят, сволочи, — тихо прорычал Горчаков за моей спиной. — Ну, сейчас-то мы их прижмем.
Я усмехнулся. Теперь, когда вольники один за другим поджигали вымоченные в масле и бензине тряпки, торчавшие из бутылок, вся просека на берегу лежала передо мной, как на ладони.
— Вот тех здоровых попробуем взять живыми. — Я указал на две тени у края просеки. — А остальных — в расход. Их втрое больше, так что нечего миндальничать.
Елена молча кивнула, слегка натягивая тетиву лука.
Она уже наверняка выбрала цель, но пока ждала — начинать этот бой не ей.
Я осторожно приподнялся и заглянул через могучее плечо Горчакова вниз. Туда, где на самом краю просеки едва заметно зашевелились кусты.