Но ради всего святого, Берт… Ведь ты все-таки действительно раскрыл дело об убийстве, это уж ты никак не можешь отрицать! И комиссар полиции лично выразил тебе благодарность за это, а потом своим личным приказом произвел тебя в детективы! Так что же ещё должен ты совершить только ради того, чтобы отпуск твой не совпал с экзаменационной сессией твоей невесты? Прекратить какую-нибудь братоубийственную войну? Излечить эпидемию гриппа?
— Клер, ведь вопрос не в том, что…
— Все, что ты должен был совершить, ты уже совершил, — резко бросила Клер.
— Но, Клер, поверь, я тут никак уж не виноват. Понимаешь, Клер, график отпусков у нас составляет лейтенант и…
— …дату для отпуска ты выбираешь десятое июня, да это же все равно, что выбрать ванну на меху!
— Ну, хорошо, — сказал Клинг.
— Хорошо, — повторила она. — А что, интересно, ты видишь тут хорошего? Это просто безобразие! Это бюрократический произвол! Это тоталитаризм!
— Ну, хорошо, действительно, получилось чертовски неудобно, — согласился с ней Клинг.
— О, да прекрати ты…
— Будь я каким-нибудь карликом, — сказал Клинг, — я мог бы, например, устроиться на работу, начиняя венские сосиски. Все дело в том…
— Прекрати, — снова сказала она, но на этот раз она уже улыбалась.
— Ну, чувствуешь себя немножечко получше? — спросил он с надеждой в голосе.
— Да меня просто тошнит, — ответила она.
— Приятная новость.
— Давай чего-нибудь выпьем.
— Предлагаю чистого рома, — сказал он. Клер внимательно посмотрела на него.
— Я вижу, ты разнервничался, шеф, — сказала Клер. — Успокойся. В конце концов, это ещё не конец света. Если уж все пойдет наперекосяк, ты, в крайнем случае, сможешь отправиться в отпуск с другой девушкой.
— Звучит очень заманчиво, — сказал Клинг, прищелкнув пальцами.
— Но в этом случае я переломаю тебе ноги, — сказала Клер.
Она наполнила два низеньких стаканчика ромом и поставила один из них перед Клингом.
— Выпьем за благополучное разрешение нашей проблемы.
— А ты уже нашла самое удачное решение проблемы, — сказал Клинг, поднося стаканчик к губам. — Другая девушка.
— Ты и думать об этом не смей! — сказала Клер.