Но его уже заваливают на капот, свернув руки…
Глава 48
Судьба не дура
Ну сколько же можно меня фейсом об ментовские тачки елозить?
Щекой вдавливают в горячую сталь капота, разбивая скулу. В глазах вспыхивает.
— Не трогайте его! — выбегает Вика.
Теперь вот с разбитой витриной будем ещё раз с «нашим папой» знакомиться.
Только в этот раз — с позиции силы.
Менты дёргают, поднимая меня с капота, удерживая за руки.
— Этот? — разворачивают лицом к Алексею Павловичу.
— Этот!
— В чём, простите, обвиняюсь в этот раз?
— В похищении моего внука и шантаже.
— Никого он не похищал! Отпустите! Мой сын в порядке. У моих друзей! Кто написал заявление?! — гневно разворачивается к ментам Вика. — Я сейчас ещё одно напишу! За превышение, как их там… полномочий! Отпустите немедленно!
— Виктория, иди домой, — гневно рычит на неё отец.
— Я здесь больше не живу.
— Чо делать-то, Алексей Павлович? — хватка на моих локтях становится слабее.
— А время не подскажете, Алексей Павлович? — поднимаю на него взгляд.
— Отпустите… — перекорёживает его всего. — Потусуйтесь в машине, мы пообщаемся.
Ждёт, пока менты свалят по машинам. Вика, словно пытаясь защитить меня, обнимает за талию. Прижимаю к себе.
— Что ты мне там прислал?! Ты думал, я поведусь на твой детский шантаж?!
— На мой — нет. А вот Ваши товарищи по цеху, думаю, более интересно подадут общественности всплывшие факты.
— Я же тебя уничтожу, щенок! — сверлит меня взглядом, игнорируя Вику.
— Исключительно на Ваш незаурядный ум и умение чувствовать выгоду.
Смотрю на часы."
"— Двенадцать минут до запуска шаттла с дерьмом.
— Что там?
— Там Викино видеообращение к общественности. Что её отец похитил её сына и принуждает к сожительству с человеком, который её избивает.
— Что за чушь!?
— Видео, где Ильницкий бьёт Вику, держащую на руках сына, по лицу, приложено.
Осаживается, недоверчиво глядя на Вику.
— Это правда?
— Да! — вжимается она в меня.
— А также приложено журналистское расследование, где выясняется, что Ильницкий сменил фамилию, чтобы укрыть очень некрасивую историю своей семьи.
Отец — мошенник, мать — убийца, находящаяся на принудительном лечении.
Лицо Алексея Павловича идёт пятнами.
— Такие дела… — смотрю опять на часы. — Четыре минуты.
— Вика… ты посмеешь со мной воевать?.. — неверяще.
— За сына? Естественно! Воевать, судиться, освещать всё это в прессе.