Думаю, оценят абсолютно все!
— Ты — мерзавец…
— Целуй, — требовательно.
Размахиваюсь, чтобы влепить ему по щеке. Но он ловко перехватывает руку и впивается мне в губы.
Мычу, оседая на дрожащих коленях. Мерзавец крепко держит за талию, второй рукой обхватив мой затылок. В глазах темнеет, и меня словно на мгновение выключает из реальности. Пальцы на моём затылке снова отыскивают какие-то отключающие волю кнопки. Его горячий язык скользит по моим губам. Мне кажется, что это всё очередной сон… Мои губы отвечают… Мы соприкасаемся языками.
Нет… нет… нет! Это не сон!
С тихим вскриком в ужасе отрываюсь от его губ, закрывая ладонью свои.
— Пиджак твой… — хрипло выдыхает он.
Вижу, как тяжело сглатывает… Как двигается его кадык… бьётся пульс на крепкой шее…
Я его целовала! Целовала!!!
Хлопнув дверью, выходит обратно в зал.
Сползаю по стене вниз.
Ох… Провалиться бы сквозь землю…
Глава 15
Не ревность
Накинув на плечи мамин шарф, смотрю в окно машины. Щёки горят.
— Ну как можно такое допустить, Вика?.
— Что я должна была сделать?
— Ты должна была уйти в дамскую комнату и позвонить мне.
— До неё надо было ещё дойти, до этой дамской комнаты! А там кругом журналисты.
Сжимаю в руках пиджак.
— Выброси его немедленно. Не домой же ты его понесёшь? — смотрит на пиджак в моих руках, как на противное насекомое.
— Его нужно вернуть, — вру я.
Рассказать маме про поцелуй не решаюсь. Я не могу это объяснить даже самой себе. Но всё внутри меня трепещет от противоречивых чувств. И я вцепилась в этот чёртов пиджак, как в спасательный круг, хотя очевидно, что он как камень, который тащит меня ко дну.
От Бориса смс: «Задержусь». И я выдыхаю с облегчением. Хотя когда-то впадала в депрессию от его таких задержек.
Катя уже уложила Илюшку. Отпускаю её и прячусь от всего мира в спальне.
Стягиваю с себя испорченное платье и падаю на кровать в обнимку с пиджаком.
Я — дура… Распущенная, похотливая самка… Но я не могу его выпустить из рук!
Пиджак пахнет мерзавцем с примесью «Эгоиста».