Это нежелание выглядеть в чужих глазах недостойно.
— Я поскользнулась. Он поддержал меня. Увёл от камер!
— Некачественно увёл, если эти фото доступны любому в сети! Это недопустимая оплошность! Ты не в состоянии вести себя достойно на людях? Сиди тогда дома, Тори! Занимайся сыном. А с выходом в свет мы повременим до тех пор, пока не научишься стоять на каблуках и держать дистанцию с посторонними!
Красивое и обычно холодное лицо мужа кривится от ярости.
Вглядываюсь в него внимательнее, замечая слишком идеальную линию бровей и покрасневшее явно от сеанса в солярии лицо.
— На этих фото не видно лица. Люди сочтут, что это был ты.
— Мои рубашки не рвутся от натяжения, как на стриптизёре.
— Лучше бы ты замечал такие детали на женщинах!
— В самом деле? — скептически ведёт своей оформленной и чуть более тёмной теперь бровью.
Иди к чёрту…
— А что прикажешь делать с Виталием и Аллой, которые наблюдали этот позор «а-натурель»?
— Ну они же твои друзья! — позволяю себе каплю яда. — Объяснишься.
Расслабляет туго затянутый галстук.
— Завтра у меня интервью в прямом эфире, Тори. В рамках пиар-кампании. А ты нарушаешь мою концентрацию!
Иди к чёрту!
— Я перенапряжён из-за твоих глупых, эгоистичных капризов.
— Она умерла во мне от отсутствия мужского внимания.
Расстегнув бюстгальтер, откидываю его в сторону. Закусываю губу и слежу за его реакцией. Недовольно, практически с ненавистью смотрит на мою грудь.
Ну? Ты же мужик… Если ты хочешь секс, то возьми его! Так же нагло, как берёт мой мерзавец! Не спрашивая согласия и разрешения!
И на мгновение мне кажется, что он сделает это.
Зажмуриваюсь от того, как меня оглушает это слово, даже произнесённое только про себя.
— Ты не пропускала приём таблеток?
Его руки аккуратно сворачивают галстук. Меня тошнит от того, как по-паучьи двигаются его утончённые пальцы.
— Борис…
— Да?
— Иди к чёрту…
Подхватив с кровати халат, ухожу в гостиную.