— Лёха, привет… Слушай… с девчонкой в аварию попал. Она без страховки. Тачка новая, дорогая. Давай замутим ей задним числом? Ну и по моей, соответственно…
Мхм… Понял… скину…
Скидывает вызов.
— Документы-то хоть есть у тебя на неё?
— Есть, — шмыгаю носом.
— Давай.
— Зачем? — смотрю подозрительно.
— Агенту вышлем фотками, замутит он тебе страховку.
— Правда?.. — ловлю его хмурый взгляд. — Так можно?
— Нельзя. Но если очень нужно, то иногда можно. Тебе же нужно?
Горестно киваю.
— Чего ревёшь-то? — фотает мои документы, обнаруженные в бардачке.
— Да… — отворачиваюсь. — Плохой день. И ты тут ещё…
— Засмотрелась? — с усмешкой.
— Малоприятное зрелище.
— Так не нравлюсь?
Скорее уж, наоборот. Разглядываю его профиль.
— Номер телефона диктуй.
Послушно называю цифры.
— Ну всё, ждём… — убирает он свой.
Встречаемся взглядами. Пальцы рефлекторно сжимаются на контейнере. От его хруста испуганно вздрагиваю. С грустью разглядываю смешавшуюся со сметаной фиалковую глазурь.
— Теперь только выкинуть…
— Что это? — забирает у меня из рук.
— Был торт…
— Ммм… сама делала?
— Сама, — вздыхаю я.
— Неожиданно…
Открывает аккуратно контейнер из двух секций, забирает из второй пластиковую вилку.
— Надеюсь, там нет мышьяка?
— Для сына готовила.
Отламывает кусок и отправляет его в рот.
— Мм… — закатывает со стоном блаженства глаза.
Боже мой… Он ещё и стонет так, что у меня дыхание сбивается.
Следом за первым кусочком отправляется второй.
— Там ягоды… — мурлычет этот невозможный мужчина.
"И мне, чёрт возьми, так приятно смотреть на его удовольствие. Даже от этого уже убогого, превращённого в кашу торта.
— Виктория и брусника…
— А глазурь?
— Лаванда.
— Обожаю! Так и быть, я прощаю тебя, Ягода!
Поджимаю губы, чтобы не улыбаться, всё ещё шмыгая носом.
— Но с тебя ещё один торт.
— Ладно, — смех смешивается с рыданиями от накатывающего какого-то необъяснимого релакса.
Напряжение отпускает. Мне тоже хочется сказать, что я его прощаю. За вот это вот наслаждение моей стряпнёй.
— Ну что ты ревёшь опять?
— Нервы… — отмахиваюсь.
Протягивает влажные салфетки, продолжая уплетать торт со своими стономурлыканиями. Отламывает ещё кусочек, протягивает мне. Распахиваю от неожиданности глаза.
— Есть этот шедевр в одиночестве — это онанизм. Мне нужна компания.
Прыскаю смехом и открываю рот, позволяя засунуть в себя кусочек торта.