Некрасивая… Волосы растрёпаны, уголки губ опущены вниз, глаза заплаканные… Небрежная какая-то… Сломанная кукла Бориса.
Волосы, что ли, обрезать?
Веду пальцами по длинным прядям. Берусь за расчёску… Полчаса мучаюсь, чтобы привести их в порядок, но без утюжка всё равно слишком пышные и не ложатся послушным глянцем. Набрав в ладони кубики льда из морозилки, иду в ванную.
Прикладываю к лицу. Хочу быть красивой… И верить в то, что меня можно полюбить так же, как я… Глупо это всё. Высыпаю в раковину лёд. Вытираю лицо. А волосы всё равно оставляю распущенными.
«Как крестьянка!»
Глупые детские протесты!
Хочешь протестовать, Виктория — подай документы на развод!
Меня сживут со света… Куда мы с Илюшкой пойдём? Отец с мамой никогда не поддержат такого решения. Своих денег у меня нет…
Смотрю в окно. На клумбах вянут цветы. Нажимаю на панели кнопку «полив».
Слышу, как трезвонит телефон. Не успеваю ответить на вызов. Борис…
Сердце почему-то начинает истошно колотиться.
— Тори! Не дозвониться до тебя!
Слышу на заднем фоне плач сына.
— Что случилось?!
— У Ильи травма. Срочно возьми ему чистые вещи, документы, я скину адрес, куда подъехать.
— Что за травма??
— Пока не ясно. То ли вывих, то ли перелом. Он плохо зашнуровал коньки.
— Он не умеет шнуровать коньки!! — рявкаю я с ненавистью. — Где был ты??
Почему ты не проверил!?
— У него должен быть стимул научиться, Тори!
— Ты выпустил его на лёд, не проверив снаряжение?! — шокированно вскрикиваю я.
— Тори, не сейчас! Мы едем в травмпункт.
— Там что, нет даже врача?
— Есть. Он осмотрел и отправил на рентген. Чистые вещи не забудь. Он обмочился, я не могу в таком виде никуда идти с ним.
— Ты!.. Моральный урод! — взрывает меня. — Адрес мне, быстро!
Скидываю вызов, бросаю в сумку вещи для сына, параллельно вызывая такси.
Сама я боюсь за руль, меня всю трясёт.
К моменту, когда такси останавливается у травмпункта, я уже в состоянии мегеры.
И готова порвать Бориса, засунув коньки ему в задницу."
"Расплатившись, выбегаю из машины. Пролетаю мимо вышедшего навстречу Бориса, открываю заднюю дверь. Достаю уже замученно и тихо поскуливающего Илью. Он причитает «мамочка» и всхлипывает. Кое-как переодеваю его в чистые тоненькие бриджи, стараясь не трогать распухшую щиколотку.
— Тори…
— Пошёл к черту! Ненавижу!
Поднимаю сына на руки. Он истерично и равномерно всхлипывает.