Каждый же выражает её по‑своему, так?
Я — «слишком примитивно». Борис — «зрело». «Любовь — это решение двух зрелых людей посвятить себя друг другу». И я посвящаю, как могу. И он посвящает, как может — он заботится о том, чтобы наша семья «повышала свой уровень».
Иногда, когда я смотрю в зеркало, мне хочется побиться своей красивой ухоженной головой о стену.
Ну а в целом всё прекрасно. У нас показательно успешная семья, высокопоставленные друзья и прекрасный сын. Наш доход растёт.
Но как же быть с настоящим?
Падаю на спину, разглядывая себя в зеркальный потолок. Для чего я так убиваюсь над фигурой, если секс у нас всегда в темноте и наскоро, чтобы Борис мог расслабиться и работать спокойно дальше? Аа… ну да.
Швыряю полотенце, лежащее в изголовье, в стену.
Я, честно сказать, хреновая жена. Мне кажется, я начинаю презирать своего горячо любимого когда‑то мужа. Во время его убедительных монологов в моей голове всё чаще высвечивается неоновыми буквами это ужасно позорное слово «развод». Но в наших семьях не разводятся. Ничто изнутри не должно затронуть репутацию семьи. Бунтарка из меня посредственная.
Пытаюсь вспомнить, было ли у нас когда‑нибудь по‑другому? Было. Когда я, восемнадцатилетняя дурочка, боялась и слово сказать против, заглядывая ему в рот.
Такое себе «другое».
Слышу смех сына в соседней комнате. А это значит, происходит нечто, что наверняка расстроит отца. Весёлый смех — это первый признак.
— Катюш? — кричу я. — Вы точно учите французский?
— Точно!
Прошлая гувернантка была уволена месяц назад.
Мой будильник на фитнесс‑браслете пиликает восемь часов.
Борис очень пунктуален. Быстро убираю в гостиной за собой, забегаю на пять минут в душ и иду в детскую. Илья, валяясь на коврике вместе с Катей, смотрит французские мультики.
— Кать! Да ты что?.. Убери телефон немедленно. У вас же урок французского.