Если Борис увидит телефон… Никаких гаджетов!! Ты же знаешь!
— Виктория Алексеевна, ему шесть, учить язык по мультикам — это самое то!
— Мамочка… — складывает Илюшка умоляюще свои маленькие пальчики. — Пожалуйста! Я не скажу папе.
В окно вижу, как во двор заезжает гелик мужа.
— Быстренько!! За стол! — командую я нервно.
Илюшка сдружился с Катей, и я очень боюсь, что Борис уволит и её.
Быстро убираю с пола пару игрушек и бросаю им на стол пропись по французскому.
Дверь открывается…
— Привет! — выхожу его встречать.
— Да… да… конечно. Через сколько? — смотрит на часы, разговаривая по гарнитуре. — Обязательно перезвоню, — нажимает кнопку, скидывая вызов."
"— Добрый вечер! — ещё раз пытаюсь я, но он поднимает вверх палец, прося подождать.
Вторая линия, как обычно.
— Андрей Семёнович? Это Борис, да… мхм… Ясно‑ясно…
И мне всё ясно! Ухожу в столовую накрывать ужин. Переодевшись, он сначала заглядывает в комнату сына, о чём‑то строго разговаривает с Катей, а потом заходит ко мне.
— У тебя был свободен весь день, Тори, и ты не можешь вовремя мне подать ужин? Чтобы я пришёл и сразу сел за стол? Ты же знаешь, что…
Мысленно выключаю звук, молча игнорируя этот выпад.
— Как прошёл твой день, дорогая? — переключается он, когда я наконец‑то сервирую ему ужин и сажусь напротив со стаканом йогурта.
— В раздумьях…
Ну давай, спроси меня, о чём я думала, и что меня беспокоит! Пожалуйста!
— Женщине думать нужно только над мыслью, полученной из приличного источника.
У меня очень красивый муж. У него очень интеллигентное породистое лицо, красивые зелёные глаза, умный пронзительный взгляд, прямой нос, идеально очерченные губы, белоснежные, отполированные у лучшего стоматолога зубы…
Но как же сложно его любить, ежедневно слушая, что выходит из этого рта. А когда‑то он казался мне самым умным из мужчин!
— Ты не спрашиваешь, как прошёл мой. Почему?
— Борь… — вздыхаю я уныло.
— Борис, — поправляет он с ноткой недовольства.
— Борис. Ты скучал по мне?
— Не понял вопрос. Ты же знаешь мой график и ритм.
«А я тоже не скучала», — вдруг осознаю я. Его возвращения домой приносят всё больше нервотрёпки и напряжения, чем радости.
— Дорогой, — отставляю я в сторону йогурт. — Меня надо спасти от разочарования. Прямо сейчас. Поцелуй меня.
— Я ем. Поцелую тебя, когда ляжем в кровать. У всего, Тори, должна быть уместность.