— Мамочка, можно их подержать?
— Не сразу, пирожок, только если придут сами. Нога болит?
— Мхм… немножко. А Стеф когда приедет?
— Только утром.
Заходим в комнату. Уютно, чисто… Светлое напольное покрытие. Посреди комнаты диван перед висящей на стене плазмой. Задняя стена — зеркальный шкаф-купе. Большое окно. Полка, кресло…
Усаживаю сына на кресло, разминаю отваливающиеся от перенапряжения руки.
— Мама, Стеф хороший?
— Хороший…
— А когда мы домой поедем?
— Ты хочешь домой? — расстроенно смотрю в его глаза.
— Нет… Но папа же будет ругаться?
— Не думай об этом, ладно? Я сама буду говорить с папой.
— Нет! Не надо! Папа сердится на тебя!
— Всё будет хорошо, — треплю его по волосам.
Но получается фальшиво. Не будет хорошо!
— Я кушать хочу.
— Сейчас что-нибудь придумаю.
С любопытством и замиранием в груди разглядываю комнату, пока сын «кыскает» котов. Те не спешат на руки, обнюхивая эластичный бинт на ноге Ильи.
Веду пальцами по подушке на диване. Это Стефа подушка… Мне хочется прилечь и вдохнуть его запах.
Рядом лежит перевёрнутая фоторамка. И мне вдруг становится душно и тревожно. Кто на ней? Почему лежит фотографией вниз? Там девушка? Он с девушкой? Или, может, семья? Бывшая… Откуда он умеет так ладить с детьми?
Может, у него есть свой?.
В голову лезет множество болезненных вариантов. Агонизируя от неприятного чувства своей возможной неуместности и здесь, и в его жизни, переворачиваю фото, чтобы взглянуть. Растерянно застываю от противоречивых чувств.
Это моё фото… Откуда?.. Это и приятно и настораживает. Больше, конечно, приятно! А почему перевёрнута?.. У него были гости, которым он не хотел это демонстрировать?
Оказывается, я безумно ревнивая! Мне больно от каждой своей мысли! Возможно, как обычно, пустой! Не буду надумывать.
— Мамочка… кушать!
Вздрогнув, кладу, как было.
Несмело иду на кухню. Коты наперегонки несутся вперёд меня, чуть не сбивая с ног. Прижимаюсь к стене, пропуская их. Кухня в два раза меньше, чем у меня. Но не слишком крошечная. Дверь на балкон открыта.
— Что вам нужно? — присаживаюсь к пляшущим в ногах котам, глажу дружелюбного Зидана. — Голодные?..
Чашки у них пустые и чистые. Налита только вода.