Отписавшись сухо маме, что мы в порядке — обида на неё — это отдельная тема — ставлю телефон на беззвучку, чтобы не будить Стефа. И он периодически вспыхивает экраном, нервируя меня — то звонок, то сообщение. Ничего не читаю, трубку не беру. Я — страус? Ну и пусть.
Усилием воли отключаю всё, что за стенами этой квартиры. Взгляд снова прилипает к размеренно вздымающейся спине. Шорты немного съехали вниз, обнажая резной переход со спины на ягодицы. Мне хочется потрогать его, ощутить каждый перепад этого рельефа.
Вспоминаю наш секс в ванной.
Господи… Заливаюсь краской, как школьница.
Надо признаться, на мгновение мне снова показалось, что я не ошиблась в первоначальном «диагнозе». Такое творить может только «специалист»! Это было так пошло и дико возбуждающе, что я вообще потеряла себя и способность анализировать, умирая там от удовольствия, как самка. И хожу сейчас как… беременная утка! Словно его член до сих пор во мне! И всё вибрирует и сжимается, как будто по мне пропускают слабые разряды тока.
Хочется прижаться к этой спине лицом, чтобы разбавить свои чувства ещё порхающим ощущением его восторженных эмоций, струящихся из голубых глаз. И сделать миг окончательно волшебным.
Но при Илюшке не решаюсь, да и будить не хочется. Поэтому, изнывая от жажды чувствовать его руки, тело, губы, я ухожу на кухню.
Разбираю пакеты… Вытаскиваю из холодильника едва тронутый свой торт. И расстроенно смотрю на него. Не понравился?..
Выкидываю. Попробую испечь другой.
И, стараясь отвлечься, готовлю завтрак и торт, поглядывая на часы. Просил скоро разбудить.
В пакете ещё детские витамины с микроэлементами и противовоспалительная мазь.
Для сына?..
Ещё несколько сладостей, которые под угрозой расстрела запрещены Илье Борисом. Ничего, конечно, полезного в них нет. Но радость состоит не только из полезного. И я сама изредка по-тихому балую сына «химией».
Это очень приятно, что Стеф заботится и об Илье!
Вытаскиваю из игры сына, уговаривая поесть омлет.
— А когда мы поедем домой? — жалобно сводит бровки.
— Ты уже хочешь домой? — начинаю нервничать я. Так как в таком случае абсолютно не понимаю, как мне правильно поступать дальше.
Самое страшное для меня то, что Илья сам начнёт проситься к Борису.
— Нет… — опускает он глаза.
— Пирожок… а если мы будем жить отдельно от папы?.. — волнуясь, слежу за его реакцией.
— Он будет сердиться за это?
— Возможно.