— Это всё, что ты хотела сказать?
— Кто этот… мужчина? — вздрагивают её губы.
— Он представился.
— Хватит! Ты понимаешь, о чём я спрашиваю! Кто он тебе?
— Когда вы с папой проигнорировали мою просьбу о помощи, он на неё отозвался.
Что ещё о нём ты хочешь знать?
— Никто не игнорировал! Ты бросила трубку! Я пыталась помочь!
— Всё, мам!
— Борис был у нас. Рассказал про твою шизу: ты придумала, что он намеренно хотел навредить сыну и сбежала, украв ребёнка! Ты в точно в себе?
— Я ничего не придумала. Допусти мысль, что это правда.
— Это чушь! Борис любит сына! Он заботится о нём как никто другой. Он замечательный отец!
Илья закатывается от смеха за соседним столиком.
— Мам… а ты слышала, чтобы Илюшка хоть раз смеялся рядом с отцом?
— При чём здесь это? Борис не клоун! — бросает недовольный взгляд на кроссовки Стефа.
— А при том, что альтернативная версия заботы мне больше импонирует. И Илье тоже!
— Виктория… ты позоришь нашу семью.
— Я прямо ждала этих слов. Наверное. Но вам придётся принять моё решение, мам.
— У отца выборы! Как ты можешь так поступать с ним?
— Мне очень жаль, — опускаю взгляд.
— Если пресса пронюхает, что ты при живом муже живёшь у какого-то… нищего плебея… дешёвого плейбоя!! — оглядывает крепкие плечи Стефа.
— До свидания, — встаю я.
— Сядь!
Сопротивляться агрессивному командному тону так же спокойно, как реагировать на осуждение, я ещё, видимо, не могу. Плюхаюсь обратно на диванчик. Мама нервно выпивает полкружки кофе залпом. Так же, как пьёт обычно крепкий алкоголь.
— Я поговорила с отцом. Ты можешь переехать к нам, пока всё не наладится.
— Спасибо.
— Забери Илью и поехали.
— Неточно выразилась. Спасибо, но нет.
— Послушай меня, милая, — сжимает мою кисть. — Заканчивай этот позорный детский протест и поговори с мужем. Он готов… выслушать все твои претензии.
— Спасибо! — зло и холодно улыбаюсь я. — Но тоже — нет. Поздно. Я живу с другим мужчиной, мам. Полноценно. Пути обратно нет.
— Господи, какой позор… — сделав трагичное лицо, отворачивается к окну.
Мы никому не скажем. Вернись… Борис не задаст тебе таких вопросов, чтобы сохранить семью. Я уверена!
— Дело в том, что я больше этого не стыжусь. Мне, наконец-то, хорошо. Я чувствую, как меня любят.
— Этот… Державин, кажется? — уже всё поведали про него! — Он не пара тебе.
— Его зовут Степан. Он детский врач. И прекрасный человек.
Раздражённо отмахивается.