Московский инквизитор

— Бросьте, Андрей Федорович! Сами мы не кусаемся, а ябедничать не умели даже в детском саду, — успокоил его Лев.

Ответом ему был вздох величайшего облегчения. Представив гостей и хозяев друг другу, Косарев сказал:

— Предлагаю сначала поесть, а то подробности этого дела до того неприятные, что как бы аппетит не отбили.

Поскольку это был действительно просто обед, а не застолье со спиртным, то управились они довольно быстро и, вернувшись в кабинет Косарева, перешли к делу.

— Давайте мы для начала с документами ознакомимся, а уже потом будем детали уточнять, — предложил Лев.

Он и Стас, передавая друг другу бумаги, прочли их все, да и было-то их не великое множество, и Гуров предложил:

— Давайте начнем с экспертизы."

"— Ничем особым я вас не порадую, — ответил эксперт. — Пальчиков, как я и предполагал, никаких. Замки сломаны во времена незапамятные. Трупов было два: мужской и женский. Приблизительный возраст мужчины — от сорока до пятидесяти лет, женщины — от двадцати до тридцати.

Женщина — крашеная блондинка, мужчина когда-то был шатеном, а потом не только поседел, но и основательно облысел. Об особых приметах ничего сказать не могу — не было возможности что-либо определить. По прижизненным травмам: оба были жесточайшим образом избиты — переломы ребер, фаланг пальцев, выбитые зубы и так далее. Короче, покуражились над ними от души, а более подробный перечень вы найдете в заключении. У мужчины — старые переломы обеих рук. Список предметов, найденных на трупах, находится в деле, а они сами — в вещдоках. Но ничего особенного: часы мужские и женские, золотые, правда, но без выпендрежа. Золотые серьги вот довольно необычные, старые, колечки — ширпотреб, браслетик с брюликами, причем один камешек выпал… Давно выпал, — подчеркнул он. — То есть на ограбление это никак не тянет. Ну, и последнее — оба были сброшены в яму живыми.

— Время смерти установить удалось? — поинтересовался Крячко.

— В наших условиях не представляется возможным, как и реконструировать внешность по черепам.

— Ну, этим в Москве займутся, — заметил Гуров. — Что по месту обнаружения останков?

Выслушав эпопею с выгребной ямой, он поинтересовался:

— Значит, с таджиками толком никто не говорил? Все со слов этого… — Лев заглянул в бумаги, — Сидоркина Михаила Ильича?

— А зачем ему нам врать? — удивился «следак», которого звали Алексей Алексеевич Фомин. — Мог бы сказать своим работягам, они мигом закопали бы яму, и дело с концом.