Отправная точка у нас есть — осенью 2003-го в яме ничего не было, ее заперли на замок, и все! А это значит, что нужно будет поднять все заявления о пропаже людей за десять лет, причем не только по вашему району, но и по близлежащим.
— Но не до сегодняшнего же дня! — воскликнул «следак». — Судя по тому, как они разложились, они там не вчера появились!
— Начните с того времени, что я указал, а там видно будет. И участковых настропалите, чтобы с людьми поговорили — вдруг кто-то пропал, а заявление подать было некому? Ну, нет родственников у человека, а с соседями не дружил?
— Но мы можем это сделать только по своему району, а в соседних нас просто пошлют — им своих дел хватает, — мрачно сказал Косарев.
"— Не беспокойтесь! Я сейчас позвоню генерал-майору Орлову, он и по области команду даст, и с лабораторией договорится, чтобы там быстренько нам внешность погибших воссоздали, да и по времени смерти более точно определились, — пообещал Гуров. — А вы пока адрес старшего Сидоркина Станиславу Васильевичу дайте, чтобы он, не откладывая в долгий ящик, мог с ним поговорить, а ко мне на беседу младшего пригласите.
Пока Гуров докладывал Орлову последние новости и договаривался о внеурочной работе лаборатории и командировании в Фомичевск переводчика с таджикского, Крячко уже уехал к Сидоркину-старшему.
— Н-да! Хоромы! — пробормотал себе под нос Стас, стоя перед основательными железными воротами огромного двухэтажного особняка за оградой такой высоты, что только крыша над ней и виднелась.
— Мы на Запад не равняемся, русские мы, — вдруг раздался из динамика неприветливый мужской голос. — Чего надо?
Мысленно чертыхнувшись и помянув недобрым словом свою извечную привычку язвить дело — не в дело, Крячко объяснил, кто он и по какому вопросу, и получил в ответ:
— Ждите! Сейчас доложу!
Стас стоял перед дверью в стене и ждал.