Она не брала трубку, хотя я звонила ей и днём, и ночью в последние два дня.
— Танюшка, привет! — расплываюсь я в улыбке. Счастье-то какое пообщаться на родном языке.
— Кто это? — озадачена она.
— Не узнала? Так это ж я, Диана!
— Диана? — заминка. — Которая?
— Твоя сводная сестра вообще-то! Ты чего, не признала? Богатой буду, — повисает молчание, лишь хрипение доносится из динамиков. — Та-а-ань, ты ещё здесь?
— Если это какая-то шутка, то очень плохая! — сердится она. Это в её стиле.
— Я примерно представляла, что так будет, поэтому заранее приготовила неопровержимое доказательство.
— Неубедительно, — хмыкает она.
— Ладно, тогда может быть тебя это разубедит. В нашу последнюю встречу ты сказала мне, что жалеешь о том, что так и не смогла простить папу. Цитирую: если бы я знала, что всё так выйдет, я бы отмотала время назад, только бы услышать от него: ""дочка, как же ты всё-таки похожа на меня"".
Снова пауза, щекочущая нервы.
— Ди? — из трубки доносятся хлюпы. — Что за бред?
— В смысле бред?"
"— Ты же погибла. Около недели назад местные рыбаки нашли тело в реке. Экспертиза подтвердила, что это была ты.
Из меня вырывается нервный смешок. Тело покрывается колючими иголками.
— Что ты такое говоришь?
— Мистика какая-то… Это что же получается, не тебя я вчера похоронила?
34. Рухнувшие планы
Сначала я была уверена, что таким образом Танюшка шутит.
— По-х-хоронила? Как? — рухнув на софу, расположенную в холле, едва могу выговорить.
— Обычно! Положила в гроб, опустила в могилу и кладбищенской земелькой придавила. Меня больше волнует вопрос: кого я похоронила, если ты всё-таки жива, чему я, кстати, очень рада.
В глазах темнеет. Сознание дурит: я раскачиваюсь на волнах. На первых парах они мягкие, ненавязчивые. Они успокаивающие, усыпляющие, но затем поднимается сильный ветер и волны уже набирают мощь, закручивая меня в бурливом смерче. Беспощадные волны-убийцы уносят меня в бескрайние воды, захлёстывая своими вихревыми потоками, пока не заглатывают меня полностью.