Что-то «ужалило» в бедро, заставив припасть на левую ногу зашипеть и матюгнуться…
— Сани за фаркоп цеплять! Остальные на крыши лезте… Держи, — я сунул пулемет в руки практически «квадратному» мужику в грязном маскхалате, — заляжешь на крыше… умеешь?
— А то! — громко дыша и выпуская клубы пара изо рта, ответил мужик.
— Держись только крепко, и там, на крыше бочки с бензином… не курить, — сплюнув под ноги, сказал
я и залез в кабину.
— Кровь! — одной рукой испуганно зажав рот и округлив без того огромные глаза, а другой тыкая мне на бедро, чуть ли не закричала Маша.
— Херня, потом, — включил я передачу, и поглядывая в зеркало на сани начал аккуратно, но быстро выползать из низины, после чего уже заставил Хайса разогнаться.
Мужик на крыше дал несколько очередей по пытавшимся выбежать из рощи преследователям, и загнал их обратно за деревья, чем мы выиграли еще минуту-другую времени, за которые успели спуститься в низину следующего озера и скрыться из виду «косых»…
32
— Черный стоп! — сказал я в рацию, чувствуя, что уже хлюпает и нога прилипает к сиденью.
— Что случилось? — спросил Вовка, и я увидел, как вспыхнули «стопы» УАЗа, едущего впереди метрах в двадцати.
— Да перевязаться надо.
— Них… что? Кому?
— Меня… зацепило похоже, в бедро, вроде не страшно, но кровищи уже натекло…
— Понял. Помочь?
— В охранение встаньте, хоть и оторвались на пяток километров, но мало ли. А помогать не надо, у меня же тут целый доктор, — подмигнул я Маше, которая всю дорогу зажимала рукой прижатый к ране индпакет.
Рассупонившись, спустив штаны и пугая заснеженное безмолвие труселями, в стиле «газетные вырезки», я стоял перед фарой Хайса, вздрагивая при каждом порыве ветра, а Маша осмотрев неглубокое ранение верхней части бедра, и обильно полив перекисью начала бинтовать.
— Совсем не глубоко, на вылет, а мясо зарастет, — сказала она и завязывая бинт, — не туго?
— Нет, нормально, спасибо. Блин… все в кровище и термобелье и чувствую даже фланелевая портянка промокла.
«Квадратный» мужик тем временем склонился над санями.
— Как он там? — крикнул я.
— Нормально пока, мерзнет только, говорит.
— Маш, достань тулуп из салона, накрой парня.
— Угу, — ответила она шмыгнув носом.
— Эй… ты чего, сырость разводить вздумала? Все же нормально.
— Я испугалась просто, — ответила она, вытирая куском бинта глаза.
— А уж мы-то как испугались… в пору вытряхиваться, — сказал подошедший «квадратный», — думали все кранты нам.