— Понял, идем…
Через минуту с улицы, во внутрь магазина, скатились два силуэта, и сразу перебежав к дальней стене один их них негромко произнес:
— Андрей?
— Да, я здесь, сюда за стеллаж давайте, — ответил я, и постучал по канистрочке какой-то авто-химии, валяющейся на полу.
— Привет…
— Привет, ну рассказывай, с чего такая конспирация.
— Короче, завтра комендантский час вводят, это во-первых. Во-вторых, — Михаил переместил на шапку мотоциклетные очки, блеснув белками глаз, — я поговорил с двумя пацанами, пока отец и майор с их старшим беседовали, так вот, связи у них нет ни с кем, ни с командованием выше, ни с МЧС-ом, вообще ни с кем, кроме ПВО-шников, что на восьмом километре.
— Даже так?
— Да, там у них своя возня начинается… и как бы нам тут под молотки не попасть, если они вдруг решат делить то, что осталось от власти, от города и собственно от запасов того, что еще можно натаскать по окрестностям. Хотя вряд ли конечно вояки будут притеснять гражданских…
— Ага, — хмыкнул Вовка, — думаешь «солдат ребенка не обидит»?
— Хочется так думать.
— Вот, вот… А мне что-то подсказывает, что скоро мы будем наблюдать небольшие, группы коротко стриженых молодых людей по «гражданке» с автоматическим оружием в руках.
— Думаешь дезертирство начнется?
— Уверен!
— Слушай Миш, а что этот, эм… Воронцов?
— Не понравился этот Кузин Воронцову, а мент он вроде из правильных, да и мужик толковый.
— И?
— Снял он с себя погоны после визита Кузина… теперь у меня это, — Михаил продемонстрировал мне ПМ, — и «калашматы» на дежурную группу раздали.
— Оружейку «отдельскую» раздербанили?
— Да.
— Т. е. я правильно понимаю, Цоколь не спешит переходить в подчинение воякам? — спросил я."
"— Да, и отец с Воронцовым дали это понять переговорщику от Кузина.
— И что переговорщик?
— Он ответил, что предполагали такое решение, и покидая нас сказал, мол лучше чтобы наши интересы не пересекались, так же пообещал, что первыми военные не будут провоцировать конфликты.
— Ну хоть так, — выдохнул Вовка, — тут недавно «маталыга» проскочила.