К концу моей смены ветер начал утихать, снег с дождем закончился и начался просто дождь, не сильный, а такая морось что ли… вероятно температура за бортом сильно повысилась, пытался разглядеть небо, даже пару раз открывал окно, но бесполезно, все та же непроглядная ночь кругом. Сменил меня Юра спустя три часа, когда я уже начал проигрывать в борьбе со сном, и последние полчаса ходил от стены к стене и потирал себе уши.
Сутки просидели безвылазно, на улице творился просто ад, или во всяком случае, его филиал в отдельно взятом месте.
— Вот это нагадила нам погодка, — закурив и усевшись на ледяной кокон лавки, что была у двери дома, сказал Вовка.
— Такие климатические качели и на здоровье не очень хорошо сказывается, — кивнула Наталья, — старики-то вон оба в лежку, с давлением.
— Заканчивай перекур, начинай приседания, — сказал я и толкнул Вовку, вспомнив старый анекдот, — пошли, сарай откопаем… Серый, принеси аккумуляторы от снегоходов.
С сараем провозились меньше, его не так сильно задуло ледяной шубой, т.
— Поехали, — сказал я Вовке, — прокатимся да окрестности осмотрим.
В некоторых местах, где метелью с ледяных «барханов» сдуло снег, снегоход громыхал гусеницей по льду и уходил в занос, если неловко крутануть лыжами. Выбирая дорогу, по свежему снегу въехали на сопку в километре от деревни и остановились, заглушив двигатели.
— Слушай… а посветлело что ли? — сняв очки и опустив капюшон, спросил Вовка.
— Похоже, — кивнул я, — на востоке так точно посветлей, да и видимость лучше, самую малость.
— Точно, вон та сопка ведь не просматривалась вообще, — показал Вовка рукой.
— Ну она и сейчас не особо просматривается, но ее контур виден лучше, согласен.
— Ага… и чуешь, воздух влажный, как ранней весной?
— Нет, не чую, — помотал я головой, — поехали обратно.
— Поехали, — пожав плечами, согласился Вовка.