Провозились на горнолыжке до вечера, и когда Сережка вышел на связь и сообщил, что вернулись Вовка с Натальей стали собираться, да и желудок уже требовал чего-нибудь в него закинуть.
— Ну как, наработались? Раздевайтеся, руки мойтя да к столу давайте, — встретила нас Мария Степановна, в переднике вымазанным мукой и смешном чепце, — я шанежек с тыковкой нажарила, а дед каши наварил.
— Как пахнет-то, — громко втянув воздух ответил Юра, а потом стягивая с себя «лыжника» обратился к Володе, — как поездка?
— Веселая, — хмыкнул он в ответ и рассказал все, что произошло.
— Похоже, — громыхая ложкой по тарелке и с аппетитом выгребая остатки каши сказал Юра, — Воронцов начинает свою игру.
— Может и так, — согласился Вовка, — но, во всяком случае, со мной он все же придерживался мнения Андрея.
— Это пока, — категорично ответил Юра, — дальше посмотрим, как оно будет, но без прикрытия в город теперь нехрен соваться.
— Да туда мне кажется вообще теперь нехрен соваться, — сказал я, — тут есть места и поближе, где можно поискать чего полезного…
— Но про эти места мы еще ничего не знаем, кто выжил, какая обстановка, — вступила в разговор Наталья.
— Вот! — Юра облизал ложку и поднял ее вертикально, — женщина правильно говорит… поэтому предстоит разведка. Но сначала устроимся на базе и по поселку надо ревизию провести, вон Ильич знает, где что… подскажет.
На эту реплику Наталья мило улыбнулась и ответила:
— Находит иногда просветление…
— Да! — Вовка встал и прошел к вешалке, где висел его «лыжник», — Мишка мне же записку передал.
Прочитав вслух записку, Юра сказал:
— Во всяком случае вариант узнать обстановку у нас остался… По крайней мере, пока своей серьезной станцией не обзаведемся.
— Где же ее взять-то?
— Есть тут место не далеко, если ничего не изменилось за последние пару лет.
Весь следующий день мы всем своим коллективом опять занимались горнолыжной. Жить все-таки решили в конторе, т.