Ведь я могу стоять неподалёку и хотя бы издали краешком глаза смотреть на него, и этого мне будет достаточно! Я буду знать, что он жив и с ним ничего не случилось, что он ещё ходит по этой земле и дышит одним со мной воздухом. И это будет главным для меня! После этих размышлений я, немного успокоившись и усмирив свою волю, решила больше не давать ход тяжёлым для меня мыслям. Поэтому в течение дня пыталась заняться написанием писем своей родной тёте, которая, я думаю, переживала за меня, не зная, что со мной и где я, и Абигель, потому как она просила меня непременно дать ей знать о себе, отправить хоть какую-нибудь весточку о том, что я жива и здорова.
"– Вы весь день не выходили из своей комнаты, – с беспокойством в голосе произнесла Мария. – Я подумала, не случилось ли с вами чего? И хозяин сегодня, смотрю, совсем не в себе. Я его таким ещё никогда не видела. Если бы вы видели, что он вытворяет. Он стоит возле окна гостиной и бьёт кулаками стену. Иногда угрюмо сидит в кресле, тяжело склонив голову и поносит самого себя, сильно, чертыхаясь.
– Да, Мария, – преодолевая свои чувства, окликнула я её, когда она уже собралась выходить из комнаты. – Мне нужно отправить завтра несколько писем. Я хотела бы сама это сделать, – заметила я, подумав, что прогулка отвлечет меня от тяжёлых мыслей. – Не подскажете мне, далеко ли отсюда находится почтовое отделение?
Она тут же попыталась мне объяснить, каким путём туда лучше добраться. Я поняла, что путь туда будет длинным, бездорожным и нелёгким.
На следующее утро я, проснувшись и управившись с некоторыми домашними делами, отправилась на почту.
Передо мной снова открылись зелёные поля, среди которых таинственно затерялась одна очень длинная извилистая тропинка. Уже на полпути, я, взглянув на небо, заметила, как резко начала меняться погода. Тяжёлые пунцовые тучи мрачно и быстро начали сгущаться надо мной.