Она выдохнула, ослабив смертельную хватку. И тоже посмотрела на женщину, что, видимо, ждала отмашку к началу церемонии.
Хорошо поставленным голосом она сказала много красивых и правильных слов. Галина Ильинична украдкой вытирала слёзы. Арка из белых цветов над ними благоухала. Лёгкие шторы, которыми украсили веранду, слегка покачивались. За окнами хлопьями валил чистейший белый снег.
Саша решила, вышло очень символично и правильно, несмотря ни на что, и с лёгким сердцем поставила свою подпись в документе, что сообщал об их согласии вступить в брак.
— Знаешь, что самое замечательное из того, что только что произошло? — спросил Давид, надев на её палец кольцо. Он приподнял её лицо за подбородок и, прежде чем поцеловать свою теперь уже жену, ответил: — Ты больше не Квятковская. Ты теперь Гросс. Александра Гросс.
Их поздравляли. Михаил, растрогавшись, хлюпал носом.
А потом они стояли и смотрели, как уезжают представители свадебной компании, увозя с собой женщину из ЗАГСА. Как машины скрылись за пеленой летящего снега.
Скоро их позовут к столу, или куда-нибудь ещё. Скоро всё изменится. Но именно в это мгновенье, когда они стояли одни, рядом, а в ушах ещё звучали произнесённые ими клятвы любви и верности, всё казалось таким настоящим.
Алекс посмотрела на Давида. Он посмотрел на неё.
И пусть их губы молчали. Но говорили глаза. И кричали сердца.
Одно так точно, что рвалось из груди навстречу другому, словно закованному в броню, но вздымающему грудь также сильно и часто.
— Мы кое-что не обсудили, — прочистил горло Давид.
— Что именно? — вздохнула она.
— Насколько фиктивным будет наш брак, — сказал Давид бесстрастно, словно разговаривал с электронным помощником в телефоне.
— Ты ждёшь предложений от меня? Это был вопрос?
— Да, и он был о сексе, — кивнул Давид.
— И какой ответ ты от меня ждёшь?
— Самый ожидаемый. — Его тон, как обычно, был издевательский, но глаза горели.
— И чем он тебя не устраивает? — хмыкнула Саша.
— Меня не устраивает не ответ «нет» сам по себе, а то, что он подразумевает. Я, конечно, найду способ удовлетворить свои потребности, но как быть с твоими?
— Считаешь, на меня теперь никто не посмотрит? — смерила она его взглядом.
— Боюсь, именно так. Ты жена Давида Гросса, мало найдётся смельчаков попытать счастье и нарваться на неприятности.